Чтение онлайн

Продолжаю...

– Потом что-то грохнулось об пол. Через некоторое время кто-то вышел из квартиры, - рассказывала Варя, - я не успела подсмотреть. Когда заглянула в дверной глазок, на лестничной площадке никого не было... Лифт гудел...

– Ты про дверь забыла сказать, - напомнил Миша.

– Ага. Соседняя дверь была приоткрыта. Я тихонечко выбралась из своей квартиры, тихонечко подобралась к соседней квартире, заглянула и... никого не увидела.

– Варя не побоялась и зашла внутрь, - гордо заявил Федор, как будто его одноклассница совершила геройский поступок.
– В квартире было пусто. Ни-ко-го. И что самое интересное - пропала шкура!

– Какая еще шкура?
– заинтересовался я.

– Медвежья, - ответила Варвара.
– Соседский сын, алкоголик, когда к отцу приходит, всегда шкуру с собой приносит. Ему шкура дороже всех на свете, не может с ней расстаться. Говорит, сам убил медведя.

– Убийца, - выдохнул Миша.
– Раз медведя - живое существо - мог убить, то и отца своего порешил.

– Порешил и сбежал, - встрепенулся Федор.

– Вместе с другом, который помог ему избавиться от тела, - вставила Варя.
– А что можно еще предположить, если со вчерашнего дня в квартире так никто не появился: ни хозяин, старик, ни его сын, алкоголик, ни шкура... В смысле, шкура тоже не нашлась.

Пацаны прыснули, Варя стушевалась.

– Представляю себе - шкура идет по улице и спрашивает у всех...
– затянул со смехом Мишка, его перебил Федька:

– И спрашивает грозным медвежьим голосом: "Вы не видели моего хозяина, алкоголика?"

Я невольно хмыкнул, но быстро вернул подростков в нужное русло.

– Вы в милицию обращались?

– Когда родители вернулись домой, я им всё рассказала. Папа не хотел вмешиваться в чужие разборки, а мама позвонила в милицию. Милиция приехала, опросила соседей и опечатала дверь соседней квартиры. На этом всё... А потом я не сдержалась, поделилась новостью с Федей и Мишей, они посоветовали обратиться к вам, Роман Александрович, вы поможете найти соседа. Он старенький, больной и одинокий. Конечно, кроме сына у него есть и внучка, дочь непутевого сына, но она редко приходит к деду и то только за деньгами, когда дед пенсию получает. Я волнуюсь, может быть, ему нужна помощь...

– А может быть, уже и не нужна, - прошептал Миша со вздохом.

– Данные невестки старика, жены сына, у тебя есть?
– спросил я у Вари.

– Есть, - кивнула она, - я прихватила блокнот с номерами телефонов из квартиры. Блокнот лежал возле телефона, на полке, в прихожей. Не надо было этого делать?

– Ты всё правильно сделала, - успокоил ее Федор.

Я позвонил супруге соседского сына-алкоголика с желанием выяснить, дома ли ее супруг. Женщина на повышенных тонах заявила, что не хочет ничего о нем слышать, знать не знает, где он, и чтобы он... и так далее и тому подобное... Видимо, сильно насолил ей супруг...

– Странное имя у нее - Эра, - промямлил я, чтобы как-то оправдать свою неудачную первую попытку.

– Они нашли друг друга: она - Эра, он - Паскаль, - напряженно поглядывая на меня, произнесла Варя и уточнила, - она - Эра Борисовна, он - Паскаль Петрович. Гнилорыбовы. А до свадьбы Эра носила фамилию Гнилокостова.

Мои парни хотели захихикать, но сдержались.

Мы поужинали на скорую руку, я оставил отцу записку, и мы направились к дому Варвары Скорлупкиной. Я решил побывать на месте преступления и увидеть всё собственными глазами. А потом уже делать выводы.

Поднялись на нужный этаж на лифте, Варя вышла из лифта первой и сразу ойкнула.

– Тихо, - зашипел на нее Федор. Варя ничего не ответила, только указала на дверь, на которой болталась оборванная полоска бумаги с печатью, оставленная милицией.

Мы остановились и вопросительно переглянулись.

– Там преступник, - сообразил Мишка, проблеяв непривычно тонким голоском.
– Преступников всегда тянет на место преступления.

– Надо звонить в милицию, - шепотом заявил Федор.

– Никуда мы звонить не будем, - сказал я уверенно, подошел к двери, подергал ручку - заперто. Набрался наглости и позвонил.

Кто-то, не таясь, зашаркал по квартире в сторону прихожей. Вскоре дверь распахнулась и на пороге возникла долговязая старческая фигура. Седые волосы на голове были всклокочены, синие глаза смотрели на нас ясно и непонимающе.

– Петр Петрович, - выдохнула Варя, потом повторила, но уже звонко и радостно, - Петр Петрович! Живой!

– Живой, а что со мной случится, - покряхтев, признался дед.
– Варюша, ты мне можешь объяснить, что здесь произошло?

– Знать бы, - вздохнула девочка.

– Мы можем зайти и поговорить?
– спросил я. Сам не пойму, почему так себя повел. Старик нашелся, Варя успокоилась. Но что-то меня тревожило.

– Входите, чего уж, раз пришли, - без особой радости проговорил Петр Петрович.

В квартире царил кавардак.

– Вот, полюбуйтесь, что творится!
– возмутился дедок.
– А все этот оболтус, Пашка!

– Пашка - это кто?
– не понял я.

– Пашка - это мой сын.

– Паскаль, - подсказала всезнающая Варя, - Петр Петрович его Пашей зовет, так проще.

– Паскалем его мать назвала, супруга моя, царство ей небесное. Не дожила, слава Богу, не видит, в какого ирода наш сын превратился. А ведь хорошим парнем был, учился хорошо, в армию пошел, отслужил, вернулся, женился.... А потом как с ума сошел. Говорит, все из-за нее, из-за Эры. Будто бы изменила она ему. А он любит его до невозможности... До сих пор любит... И простить не может и бросить ее нет сил... Лет десять прошло, а все мается. Уж я ему твержу, твержу - начни жизнь сначала, возьмись за ум, ведь сорок лет всего-то! Или туда, или сюда, надо что-то решать, водкой делу не поможешь. Еще есть возможность всё исправить. Правильно я говорю... извините не знаю вашего имени-отчества?

– Роман Александрович. Вы меня тоже извините, что мы... вот так... без приглашения... нагрянули к вам.

– Это я обратилась к Роману Александровичу за помощью в... ваших поисках, Петр Петрович. Я думала... вас убили. Ваш сын вас убил. Вы кричали: "Ты меня задушишь!", а потом пропали.

– Я кричал? Может быть, и кричал. Пашка везде с собой медвежью шкуру таскает, а у меня астма. Задыхаюсь я, когда шкура в доме. Вот психанул и ушел к другу, сказал, не вернусь, пока шкуру не выбросишь. Сначала держался, не звонил домой, потом позвонил, никто к телефону не подходит. Решил, Пашка к жене вернулся. Позвонил Эре, она меня "накрыла медным тазом"... Так моя внучка выражается, я у нее перенял. Забеспокоился, примчался... если в мои годы можно так сказать... домой. Дома никого. Медвежьей шкуры в том числе... И ковра в спальне нет. Не иначе Пашка украл, продал, деньги пропил... Но что интересно - на столе нет грязной посуды, ни стаканов, ни бутылок, ни остатков еды. Везде все разбросано, а на столе чистым чисто.

– А это что такое?
– заинтересовался я, присел на корточки и взял в руки фотоальбом, который валялся возле журнального столика.

– Это? Это наша семейная жизнь в фотографиях, - с ностальгическими нотками ответил Петр Петрович.

Из альбома выпала фотография. Я присмотрелся, увидел двух молодых людей, патлатых, в рубахах, завязанных узлом на пузе. У обоих в уголках губ дымились папиросы.

– Это кто?
– спросил я.

– Это мой Пашка, - старик ткнул пальцем в одного из патлатиков-двойников, - а это его приятель Трофим Ганкин. До сей поры дружат... Не так, чтобы тесно общаются, время от времени, но перезваниваются, встречаются. Трофим тоже выпить любит, но не так зашибает, как мой Пашка. И ведь поди ж ты, тоже с женой нелады... Развелись недавно.