Чтение онлайн

Мне кажется, мы с Марией вместе ехали в одном купе в вагоне поезда. Наверное, так все и было. Я был сильно навеселе. Пил с горя - меня разлюбила Инна Пахоменко. Полюбила Викентия Яковлева. Викентий лучше меня. Не помню, из какого населенного пункта я ехал, помню куда - домой. В купе нас было двое - я и девушка лет двадцати, моя ровесница, с родимым пятном на левой руке, чуть выше локтя. Неужели за пять лет Маруся так сильно изменилась - набрала столько лишних килограммов? С ее ростом я не могу определиться, вообще не помню, чтобы она поднималась при мне со своего места. Мы долго разговаривали, в нашем вагоне было очень тихо, а мы шумели - кажется, у меня с собой была бутылка вина, я щедро подливал девушке. Проводница приходила нас утихомиривать, мы затихали, потом снова начинали спорить громко и страстно.

А потом она мне отдалась. Сначала переползла на мою нижнюю полку, прильнула, я загорелся желанием. Не помню, как уснул. Разбудила меня проводница. Поезд пришел на конечную станцию, в мой родной город. Моя попутчица покинула вагон в числе первых. Ушла по-английски, не прощаясь. Наверное, устыдилась своего поведения.

Не помню, как ее звали. И называла ли она свое имя, не помню. Но после нашего купейного общения, я стал проще смотреть на расставание с Инной Пархоменко. Отпустило.

Лицо попутчицы помню смутно, а вот родимое пятно - очень хорошо. Оно врезалось в мою память, как врезается в память первый сексуальный опыт. Это и были "пробы пера". Но я забыл об эмоциях - бы по-свински пьян. А может быть, у нас вообще ничего не было, потому что был пьян? Или мне всё приснилось?

Тогда почему пожилая проводница смотрела на меня с осуждением и называла мою попутчицу шалавой? Рассуждала на тему взрослых дочерей и родителей, позабывших о своих родительских обязанностях: накормить и одеть - это далеко не все. А дети остаются детьми до тех пор, пока живы их родители.

После ее рассуждений, я, совершенно трезвый, но помятый, пришел к выводу, что я полуребенок - у меня есть отец и нет матери...

Я понимал, что задать Марии вопрос, который повис у меня на языке, нетактично и неуместно.

Возможно, Маруся меня совсем не помнит. Тоже была в подпитии.

Пока я возвращался в прошлое, в настоящем две подруги продолжали спорить. Я их осадил и констатировал:

– Мне пора. Маруся, я оставлю вам номер моего домашнего телефона. Утром до половины восьмого и вечером после семи я дома, можете звонить, если что-то вспомните.

– Уже уходите?
– напряженным голосом спросила хозяйка. Я не понял: не хотела, чтобы я уходил, или не хотела остаться наедине с подругой? Странно, если не сказать - подозрительно.

– Рома, я тебя провожу до станции, - подхватилась Дина и миролюбиво, будто бы и не было недоразумений, обратилась к подруге, - Маруся, посмотри за пацанами, я скоро вернусь.

– Могла бы и не напоминать, сама знаю, - проворчала хозяйка и потянулась за нами. Проводила до калитки, попрощалась со мной и вернулась в дом...

Когда мы отошли на значительное расстояние, Дина Чайка оглянулась, после чего еле слышно произнесла:

– Рома, Маруся мне конечно подруга, но я обязана тебе сказать. Маруся очень любвеобильная. Не думаю, что с замужеством она сильно изменилась. Это я к тому, что... она могла найти себе кого-то... Более подходящего на роль мужа, чем немолодой и не такой богатый, как поначалу казалось, Яков Вадимович.

– В нашей стране нет бедных и богатых, - рубанул я: стукачество Дины мне не импонировало. Ошибочно предполагал, что она изменила своим школьным привычкам.

– Конечно-конечно, - поспешно согласилась она.
– Ты не думай, я не хочу оговорить Марусю. Но мне не верится, что она незнакома с тем верзилой, который сидел в машине Рыбкина. Допустим, Рыбкин кого-то подвозил - решил подзаработать частным извозом. В этом случае, пассажир не стал бы вмешиваться. Ему нет никакого дела до водителя, которого он видит первый и последний раз в жизни. А он вмешался, набил парню глаз после того, как парень решил заняться перевоспитанием водителя-лихача. Верзила еще и убийством пригрозил.

– А Рыбкин мог лихачить? Как думаешь?

– Мог. Твердо в этом уверена. Однажды они с Марусей встречали меня в аэропорту. Яков любил "пыль в глаза пустить", выставить себя тем, кем не являлся. Взять к примеру их знакомство в санатории. Так сумел Маруське "баки забить", что та решила - генерал, не меньше. Уже потом до нее дошло, что генералы предпочитают отдыхать и лечиться в санаториях другого типа.

– Почему же они не расстались?

– Маруся считала его перспективным. Человек он поворотливый.

– Неужели они жили на две зарплаты, квартальную премию и на деньги за авторемонт?

– Судя по суммам, которые приносил муж, а Маруська мне о них говорила, у Якова был еще какой-то источник дохода.

– Дина, скажи, а твоя подруга всегда была такой... пухленькой?
– аккуратно выразился я.

– Что ты, она была худющей. Когда окончила свое кулинарное училище, устроилась на работу, начала лопать вволю, незаметно набрала вес. За последние два года прибавила двадцать пять килограммов. И нисколько от этого не страдает, не пытается сесть на диету. Успокаивает себя - хорошего человека должно быть много.

– Дина, она тебя чем-то обидела? Ты ей за что-то мстишь?

– Она меня обидела? Я ей мщу?
– испуганно пробормотала Чайка. - Что ты, Рома, никто никого не обижал, никто никому не мстит. Я хочу, чтобы правда восторжествовала, поэтому обратилась к тебе.

– Ты меня на улице подкарауливала, что ли?

– Вот еще! Мы случайно встретились, за разговором я вспомнила о твоих способностях.

– Честно?

– Честно. А Маруся что-то утаивает. Я ее знаю много лет, потому и говорю. А вдруг в машине Якова был ее любовник?

– Он не только любовник Маруси, но по совместительству близкий друг ее мужа. И подсел к нему в машину с одной целью - чтобы устранить, освободить свою любимую женщину от мужа, который ее недостоин, - со злорадством заявил я.
– А теперь подумай, сообразительная ты моя, зачем любовнику Марии затевать драку на дороге, раскрывать себя?

– Возможно, любовник хотел, чтобы его запомнили, - неуверенно пробормотала Дина.

– Послушай, ответь мне как на духу - ты считаешь свою подругу женщиной аморальной? Женщиной, готовой на все ради осуществления своего желания, своей мечты?

– Нуууу...
– протянула Чайка, сложив губы в трубочку.

– Считаешь, считаешь. И делаешь скоропалительные выводы: раз она аморальная, то способна на убийство. Это разные вещи.

– Ты зашел издалека, но я догадалась, куда ты клонишь. И скажу тебе как на духу, как ты и просил: да, Маруся Редкозубова переспала с моим мужем. Этого довольно, чтобы назвать меня клеветницей?

– Как ты сказала?

– Клеветницей!

– Я не об этом! Повтори фамилию Марии.

– Редкозубова - это ее девичья фамилия. Рыбкина - это фамилия по мужу. Неужели ты был с ней знаком еще в ту пору, когда она была на двадцать пять килограммов легче? Потому и спросил, всегда ли она была пухленькой... Эх, Рома, Рома, и ты не исключение. А я-то думала, - заранее осудила меня Дина, не дождавшись ответного слова.