Чтение онлайн

Не знаю, сколько это продолжалось, время для меня остановилось. Осталась только боль, дикая, непереносимая, от которой останавливалось дыхание. Мне хотелось потерять сознание, но даже этого сделать не могла. Я чувствовала, как он зарычал и упал на меня, тяжело дыша.

— Какая ж ты сладкая, — прохрипел он, поднимаясь, — тебе хорошо?

До меня с трудом доходили его слова. Хорошо? Мне хорошо? Мне хочется сдохнуть от боли и унижения. Закончились мои мучения или….

— Вот блядь! — услышала я его потрясенный шепот, — суука, ты что ж, целкой была?

Мне с трудом удалось перевернуться на бок, едва сдерживая стоны — казалось во всем теле не осталось ни одного живого места. Свернулась калачиком, не сдерживая рыдания. От одежды не осталось ничего, как и от белья, но сил не было даже попытаться прикрыться хоть чем-нибудь. Тело сотрясала ужасная дрожь, голова гудела.

— Тебе нужно в душ, — слова донеслись до меня словно откуда-то издалека, но реагировать я не хотела. Пусть меня оставят в покое, дадут умереть спокойно.

Сильные руки силком поставили на ноги и повели в ванну. От боли я все время падала, но эти же руки не давали мне осесть на пол.

Небольшое облегчение принесла горячая вода, мгновенно ставшая ярко-алой, но успокаивающая боль. Сквозь шум душа, я слышала как тихо материться Белов, смывая с меня следы собственного преступления. Все равно — сидеть и сидеть бы под этой водой. Но и на этот раз мне не дали покоя, а подняли на ноги, старательно вытерли и повели куда-то.

— Лежи спокойно, — приказал Белов, укладывая меня на что-то мягкое. Я и не думала сопротивляться, мне было все равно. Когда тело окутала теплая пелена, стало почти хорошо. Интересно, так выглядит смерть? Теплота и темнота, которая, наконец-то, забрала меня к себе.

Еб….ть! Как же так вышло?

Я посмотрел на хрупкое тело девушки, лежавшее на моей кровати и свернувшееся клубочком. И кто бы мог подумать, что деваха с такой внешностью и таким возрастом могла оказаться целкой? Да нынешние бабы рождались уже распакованными и отбитыми на голову, хотя некоторые и корчили из себя невинность.

Блядь! Не померла бы, только трупа в собственной кровати мне еще не хватало.

Я сел на край постели и залпом выпил оставшийся в стакане коньяк.

Красивая, очень красивая, той самой красотой, которая привлекала меня больше всего — тонкая, изящная, хрупкая, белокурая, с большими глазами — все как я люблю. Я как ее тогда в кафе увидел, так сразу понял — моя. И только моя. Сколько захочет денег дам, но она окажется у меня в постели. Благо мои возможности позволяли мне кое-какие капризы, даже довольно дорогие и редкие. В тот же вечер пробил ее немного, хорошо, что ее подруга-курица язык за зубами держать вообще не умеет — все, что надо растрепала. Студентка, семья простая, мать да она, деда и бабку в прошлом году похоронила, ни связей, ни знакомств — тоже хорошо, ни лишних денег — просто отлично. Такие довольно легко сдаются, кому нравится жить во всем себе отказывая. А я человек щедрый, если со мной хорошо, то и я не обижаю.

Все шло просто замечательно, до сегодняшнего вечера. Сама согласилась, сама приехала. А потом началось: мне надо домой, простите ваши рыла не для моей персоны. Ненавижу, когда девки меня динамят. Да и подруженька ее из таких же: Сашку прокатывает уже месяц. Но с той опаснее связываться, — Сашке, не мне, — у той родители шум поднять могут. Вот и зассал Петрович. Посадил динамо в такси и отправил восвояси. А я свою кошечку не упустил. Вот только и подумать не мог, что испугалась она не в шутку. А когда сопротивляться начала — вообще башню от злости снесло. Я как ее обнял, так понял, что кончить в штаны как пацан могу, сил сдерживаться не было.

Лежит, дрожит, крови было столько, словно я ее тут убивал, а не трахал.

Нет, страха не было, ничего эта пигалица против меня сделать не сможет. Да и как, если там внизу вся верхушка областных силовиков гулеванит, прокурора только нет (эту гниду я к себе близко не подпущу). Но вот….

Я ее и сейчас хочу. Даже такую жалкую и сломанную. Я ведь только первый голод утолил, еще хочется. Но сейчас трогать нельзя, действительно можно милашку покалечить. А калечить ее не хотелось — я снова плеснул себе коньяка — она мне здоровая нужна. Такая, чтобы полностью мне покорилась, чтоб ждала меня в постели, распустив волосы и смотрела с желанием.

Дрожит, не смотря на теплое одеяло. Укрыл еще пледом и вышел, закрыв дверь на ключ — не хватало, чтобы кто-нибудь из пьяных рыл на нее случайно налетел. Им шлюх хватит, а мою девочку я трогать не дам.

Спустился вниз и тонко намекнул гостям, что пора всем свалить из моего дома. В принципе, они уже и сами собирались, я только их немного поторопил. Через час разъехались все, кроме одной из шлюшек — блондинистой бляди, которой велел остаться. Еле дождался ухода гостей, как завалил ее прямо в холле, отыгрываясь за мою красотку, спящую наверху. Вот уж где оторвался по полной, что даже прожжённая шлюха пощады запросила. А перед глазами — огромные серо-голубые глаза в обрамлении длинных ресниц.

Заснул там же на диване, среди бутылок, жратвы и раскиданных подушек. Сквозь сон слышал как ушла шлюха, забрав деньги со стола, оставленные для нее. Молодец, сама ушла, тихо, не побеспокоив, оставив меня дома один на один с моей куколкой.

Утром проснулся с головной болью — все-таки коньяк дал о себе знать. Но в первую очередь понимал, что нужно проверить девчонку на верху. Она не спала, лежала в кровати и смотрела куда-то в окно.

— Доброе утро, — я поздоровался, с тревогой глядя в бледное, почти серое лицо. Она вздрогнула, сжалась в комочек под моим взглядом. Под глазом за ночь налился качественный синяк, синяки были и на тонких запястьях — да, вчера я знатно перестарался.

— Я хочу домой, — едва слышно прошептала она бледными губами.

— Собирайся, поехали, — кивнул я.

Хороша, даже сейчас хороша.

Осторожно встала с кровати, пошатываясь.

— Моя одежда…

Кинул ей свою футболку и старые спортивные штаны, в которых она, естественно, утонула. Но ни слова не сказала, просто оделась, придерживая живот. Похоже, все-таки придется съездить к врачу, слишком уж бледна девчонка.

Привез ее в ведомственную больницу и черным ходом провел к Нинке — та не раз наших сотрудниц (да и не только) осматривала. Конечно, не частная клиника, но зато тихо, спокойно и под контролем. И никто ничего не узнает — нам с куколкой лишние сплетни ни к чему. Нинка — тетка, конечно, склочная, но язык за зубами держать умеет.

— Давай, проходи, — хрипло велела моей красавице. — А ты здесь жди, кобель.

Минут через десять из кабинета раздался тихий стон и грубый голос Нинки, велевшей девчонке заткнуться. А еще минут через пятнадцать она и сама вышла.

— Ну ты и мудак, — закуривая сообщила горгулья, — порвал девку не слабо. Я ее там подзашила, ниче, переживет. Все через такое проходим. Но дней десять ее не трогай.

— Вот блядь, — я не удержался. Надеялся с куколкой порезвиться скоро, а тут такой облом — мне же командировка предстояла. — А может пораньше?