Шрифт:
Но в центре таких разрушений была также и надежда. Многие дети стали сиротами, но я чувствовал, что могу ещё что-то сделать для них. Я уже говорил ранее, что происходит в подобных ситуациях, торговцы пользуются ситуацией во время стихийных бедствий. Они пользуются безвыходной ситуацией и в буквальном смысле рыбачат на улицах. Они знают, что будет много потерявшихся детей, без родных и близких, которые могли бы защитить их, и им будет очень страшно. Когда они видят ребёнка, плачущего без своей матери, они знают, что этот ребёнок поверит любому, кто скажет: «Я знаю, где твои родители. Пойдём со мной».
Вот так они их забирают. Именно поэтому я хотел поехать туда. Везде, где произошло стихийное бедствие, царит хаос, а значит, появляются возможности, которые торговец стремится использовать, выбирая самых уязвимых и крадёт их самые основные человеческие права.
В госпитале, куда доставили всех сирот, я встретил младенца пережившего цунами, которого окрестили Baby Wave. Baby Wave появился в центре города плавая на матрасе, когда ему было всего несколько дней от роду. Кто-то прикрепил к его одежде записку: «Я нашёл этого мальчика в районе пляжа, но у меня нет еды, чтобы покормить его. У меня ничего нет для него. Пожалуйста, позаботьтесь о нём».
Это было чудом посреди всех этих разрушений, поэтому медсёстры защищали его, будто он был маленьким драгоценным камнем. Но они были вынуждены прятать его и следить за ним днём и ночью, потому что когда пресса пронюхала о том, что после цунами нашли маленького выжившего, ото всюду стали приходить люди, утверждавшие, что они его родители или, возможно, дядя. Но когда медсестры говорили, что они будут рады сделать ДНК-тест, они все исчезали.
Даже приходили люди, представлявшиеся врачами, говоря, что они должны забрать его в другую больницу для того или иного анализа. Всё это было ложью. Все они были торговцами, которые хотели взять и продать или Бог знает, что ещё они хотели с ним сделать. Любовь медсестёр, проявившаяся в их защите Baby Wave, была вдохновляющей, и держать его на руках стало ещё одним моментом в моей жизни, который я никогда не забуду. Он воплощал собой надежду.
Среди всех этих смертей и страданий, я также видел несколько очень красивых вещей. Я, например, встречался с женщиной, которая переоборудовала свой дом в школу, потому что она считает важным, чтобы выжившие дети не оставались без неё. Это был очень скромный дом с грязным полом, расположенный в небольшой тайской рыбацкой деревушке. Каждое утро шестьдесят детей будут приходить к ней, а она посадит их в этом небольшом пространстве, где она поставила доску, и они будут читать и писать. Они были разного возраста, от девяти или десяти лет. У них было мало стульев, и они использовали в качестве столов какие-то деревянные доски. Может быть для нас это немного, но главное в том, что они ничего не пропускали. У них была еда и вода, спокойный и чистый дом, чтобы учиться в нём и кто-то, кто о них заботился.
Женщина, открывшая свой дом для этого, была очень умной, потому что она знала, что сделала это не только для того, чтобы детей могли продолжить учёбу; она знала, что им на самом деле нужно быть занятыми, и чтобы с ними кто-то был рядом из взрослых. Важно, чтобы они продолжали занимать чем-то свой мозг, и чтобы у них не было времени подумать о той великой трагедии, через которую они прошли. Дети могли оставаться с ней весь день в безопасности, потому что если бы дети не находились в школе или каком-то другом безопасном месте, торговцы могли прийти и забрать их.
Эта женщина видела, что нужно детям и делала всё, что могла, чтобы помочь. И тот, кто посвящает себя этим шестидесяти детям во время такой ужасной трагедии, создаёт большую разницу для их жизни.
После нескольких дней, проведённых в разных пострадавших районах, я вернулся в Пуэрто-Рико и стал собирать средства. Это был завтрак в Сан-Хуане, на котором я встретился с бизнес-лидерами и другими выдающимися лицами острова. Во время этой встречи я рассказал им всё, что видел в Таиланде. Я рассказывал им о боли, которую почувствовал, увидев столько разрушений и о гневе, который я испытал по поводу того, что происходит, и я пригласил их присоединиться ко мне, чтобы помочь этим пострадавшим районам. Также как швейцарцы, норвежцы, финны, русские, китайцы и индийцы, все они работали, чтобы протянуть руку помощи. Мне нужно, чтобы мы в Пуэрто-Рико тоже сделали что-нибудь. Что угодно.
И вот как всё происходило. Эти люди да и все остальные сделали так, чтобы мы могли строить дома для некоторых жертв из наиболее пострадавших районов в Таиланде. Но поскольку у меня не было знаний и опыта работы с подобными проектами, мы обратились за помощью в Habitat for Humanity, международную некоммерческую организацию, занимающуюся строительством надёжных и достойных домов для нуждающихся людей в более чем девяноста странах по всему миру. Я разговаривал с премьер-министром Таиланда, он был очень любезен и помог мне найти землю под строительство этих домов. Большинство средств, которые пошли на строительство, были собраны благодаря различным совместным усилиям моего фонда, но были и пожертвования. Вместе с экспертными заключениями и связями Habitat for Humanity и всех местных и международных добровольцев, не пожалевших своего времени в поддержку наших совместных усилий, а также местных жителей, которые пожертвовали дополнительные материалы для строительства домов, мы смогли в общей сложности построить 224 дома.
Это доставило мне огромное удовольствие. Все мы мешали цемент и были вместе. Я клал кирпичи на цемент, а затем вырезал кирпичи. По правде говоря, я никогда раньше не занимался строительными работами, но там было множество добровольцев, которые до этого никогда не клали кирпичи. Но все мы прекрасно провели время. В то время я не смог увидеть ни одного полностью законченного дома, но я смог закончить стену, которая, я надеюсь, останется частью того семейного дома навсегда.
Но это ещё был не конец истории. Проведя несколько дней в Таиланде, я занимался и другой частью своих обязанностей: я вернулся в Соединённые Штаты для съёмок передачи Опры Уинфри, чтобы рассказать миру о том, что происходит. Мы показали видео, на котором посещаем один из наиболее пострадавших районов, и мы показали людям не только то, что мы сделали, но и то, что ещё оставалось (и остаётся до сих пор) сделать.
Вполне вероятно, что есть люди, которые считают, что всё это я сделал ради рекламы. Если это так, то пусть они думают, что хотят. Возможно, несколько лет назад я чувствовал необходимость оправдать свои действия. Но теперь я знаю, что единственное, что имеет значение это то, что я думаю. Моей единственной целью было заставить людей понять, что этим пострадавшим районам нужна помощь, и показать им всё, что можно сделать, чтобы помочь. Существует столько способов помощи и это можно сделать на различных уровнях, поэтому я считаю, что каждый может найти способ сделать это, будь то деньги, время или что-либо другое. В любом случае, я горжусь тем, что мы сделали. Особенно, когда несколько месяцев спустя я имел честь вернуться в Таиланд, чтобы вручить семье ключи от дома, который мы начали строить во время моей предыдущей поездки, и чтобы встретиться с семьями, которые переедут в другие дома, строительство которых мы профинансировали. Это был ещё один день, который я всегда буду помнить. В общей сложности, более тысячи человек в двух пострадавших от цунами районах получили пользу от работы, которую мы сделали.
Я видел радость в тех семьях, когда они вошли в свои новые дома первый раз, и я благодарен космосу за предоставленную мне возможность помочь. Я также благодарен за то, что смог воочию увидеть, как эти семьи начинают новую жизнь с любовью, которая объединила их и дала им силы преодолеть всё.
Нечто подобное произошло в начале 2010 года, когда жестокое землетрясение потрясло всё Гаити. Увидев первые репортажи по телевизору, и осознавая близость Гаити к Пуэрто-Рико, я почувствовал, что мне нужно попасть туда как можно скорее, чтобы увидеть, чем я могу помочь. Но, как и с цунами в Таиланде, многие люди пытались отговорить меня от этого, говоря: «Рики, там полный хаос. Что ты собираешься там делать?» Но, как и с цунами, в глубине души я чувствовал, что это было что-то, что я должен сделать. Я должен был поехать туда, ходить по улицам и жить так, как живут там наши гаитянские братья и сестры, чтобы действительно понять, что я могу сделать, чтобы помочь. Просто находясь там, я мог почувствовать и понять, что происходит, чтобы протянуть руку помощи.
На самом деле, я никогда не мог представить себе, что я мог найти по прибытии в Порт-о-Пренс. Это был полнейший хаос, но этот хаос отличался от всего, что я видел раньше, даже в Таиланде. Все структуры были разрушены - там были районы, в которых буквально не осталось ни одного здания – а улицы были завалены трупами и останками мёртвых, куда бы вы ни посмотрели. Кроме того, там ничего не было организовано. В Таиланде хотя бы было какое-то подобие порядка, организованное с помощью правительства и местных властей, которые ещё остались, в Гаити же ничего не было. Там не было ни ответственных правительственных структур, ни общественных лидеров, потому что большинство из них погибли. Нахождение в Гаити напоминало жизнь в каком-то аду; я никогда не видел ничего подобного. Разрушения были такими, что даже организации, специализирующиеся на восстановлении и ликвидации последствий стихийных бедствий, специалисты в этом вопросе, были совершенно растеряны и не знали с чего начать.