Шрифт:
Больше он не сказал ни слова.
Мы прочёсывали те районы, пока не нашли толпу нищих, именно тот тип девушек, который подвергается риску вовлечения в детскую проституцию. Там было три девочки и их мать. Они жили под пластиковым пакетом, который одной стороной был прибит к стене, а другой стороной привязан к дереву. Шёл дождь, и там, под этой крошечной импровизированной крышей, находились мать и три её дочери, одна из которых была очень больна. Нельзя было терять время. С помощью мальчика, который перевёл всё на бенгальский, мы объяснили ситуацию матери: почему мы считали, что её дочери были в опасности, что может произойти, и альтернативу, которую мы могли предложить через приют. Она поняла и согласилась, поэтому мы забрали мать и троих дочерей с собой – включая и больную девочку – и мы быстро отвезли их обратно в мою гостиницу.
Но когда мы приехали, люди смотрели на нас с отвращением. Конечно, это был хороший отель и их беспокоило то, что, по меньшей мере, десять иностранцев зашли в эту изысканную атмосферу с толпой нищих. Но я так переживал за них, что меня не волновало, что все смотрят как я зашёл, держа за руки двух девочек, а за мной шла мать, держа больную девочку. Девушка, которая работала волонтёром в приюте и которая впоследствии стала моей очень близкой подругой, сказала им: «Это мои гости».
Персоналу отеля, очевидно, не понравилось, что я забрал их всех в свой номер, но я думаю, что только из-за гостеприимства и уважения, они позволили мне делать то, что мне хотелось. После того, как мы вошли в мой номер, мы вызвали врача, который сразу же пришёл. Но когда он вошёл в номер и увидел, кто были его пациенты, он сказал: «Уважаемые господа! Что это значит?»
«Ну», - сказал я – «это три девочки и их мать. И одна из них нуждается в вашей помощи – она очень больна».
Все три девочки были искусаны крысами. Двое старших были грязными и очень худенькими, но они были в относительно хорошем состоянии. Однако, младшая, которой было четыре или пять лет, выглядела так, будто она была на грани смерти. Её глаза закатились, и она была похожа на тряпичную куклу.
Я посмотрел на врача.
«Вы должны что-то дать малышке», - сказал я ему. – «Я не знаю, что у неё, но, пожалуйста, сделайте что-нибудь».
Врач даже не приблизился к маленькой девочке.
«Хорошо», - сказал он, указывая на близлежащую салфетку – «пожалуйста, возьмите эту тряпку и очистите её».
«Но, сэр!» - сказал я ему. – «Если бы всё дело было в том, чтобы помыть её, я бы давным-давно сделал это сам. Мне нужно, чтобы вы осмотрели её и сказали, что с ней. Осмотрите её глаза, уши, измерьте её температуру…. Вы просто должны сказать мне, больна она или это инфекция – просто скажите мне, что это!»
Но он всё ещё не прикасался к ней.
«Я просто не знаю…», - ответил он.
«Послушайте!» - сказал я на этот раз более твёрдо. – «У меня есть антибиотики, которые я привёз с собой из Соединённых Штатов. Я могу дать их ей. Но я не врач, мне нужно, чтобы вы сказали мне, что это именно то, что ей нужно!»
«Я не знаю…», - продолжал говорить этот человек, называвший себя врачом.
Я больше не мог выносить это и сказал: «Знаете что? Вы нам больше не нужны. Пожалуйста, уйдите». Он повернулся и бессовестно вышел. Он просто схватил свои вещи и бросился к двери.
Я не мог в это поверить. Я всегда считал, что долг врача спасать жизни, всё жизни без исключения, но этот «врач», видимо, был врачом только потому что он чувствовал себя, как врач. Согласно кастовой системе в Индии, эти три девочки и их мать были «неприкасаемыми» (низшая каста), и даже в угрожающей жизни ситуации этот доктор не собирался прикасаться к ним. Кастовая иерархия является глубоко укоренившейся концепцией в индийской культуре и имеет право на существование, несмотря на то, что я не могу понять этого. Вот так бывает. В любом случае я не осуждаю это. Просто я был иначе воспитан и не могу понять некоторых вещей, происходящих в мире.
Нам удалось пережить эту ночь, а на следующее утро из приюта приехал врач и у него, конечно, не возникло проблем с её осмотром. Он посмотрел её глаза, пощупал пульс и после тщательного осмотра сказал: «У этой девочки просто болит живот».
«Как такое может быть?» - спросил я удивлённо. У большинства из нас болит живот, если мы съедим плохо прожаренный кусок курицы или плохо промытые морепродукты, но эти девочки…. Эти девочки родились на улице и ели всё, что они находили. Их животы могли переварить что угодно! Бог знает, что она должна была съесть, чтобы ей стало так плохо!
«Я говорю вам», - ответил он. – «Всё, что её нужно сделать, это принять лекарство и через несколько часов с ней всё будет в порядке».
Она приняла лекарство и буквально через два часа, она уже вовсю бегала по комнате, восхищая меня всем. Она схватила пульт от телевизора и спросила меня, что это.
В тот день они спали в номере моего друга. На следующий день мы взяли трёх девочек и их мать и отвезли их в приют, находящийся не в Калькутте, а примерно в часе езды от города. Когда мы приехали, остальные девочки вышли, чтобы встретить нас, и это было здорово. Все они выглядели прелестно, одетые в свою форму с гирляндами цветов на шее. Они также повесили гирлянды на тех, кто только что приехал.
По сей день, эти три девочки живут в приюте, где они очень счастливы. Позднее к ним присоединилась и старшая девочка, которая сбежала от нас, как раз в тот момент, когда мы подобрали их. Она испугалась, потому что не знала наших намерений, но когда она пришла к своим сёстрам со своей матерью и увидела, как хорошо там девочкам, она решила остаться там с ними.
Мать, однако, вернулась на улицу. Испанка, которая слышала эту историю, предоставила её квартиру, чтобы избавить её от улицы, но после недели жизни там она решила вернуться в свой угол, где она могла просить милостыню. «Я счастлива здесь», - сказала она. – «Это то, что я знаю. Оставьте меня здесь. Мне больше ничего не нужно».
И хотя она живёт на улице, она всё же удивительная мать. Она приходит к своим дочерям по выходным и поддерживает отношения с ними. Хотя они живут отдельно, она, кажется, рада видеть, что её дети живут в гораздо лучших условиях, чем те, которые она может им предложить.
Сегодня я помогаю трём юным девочкам, так что мне удалось внести свой вклад и сделать их жизнь чуточку лучше. Они счастливы, но они не знают, что дали мне гораздо больше, чем я им. Они дают мне силы, они дают мне надежду, и они заставляют меня видеть то, что по-настоящему прекрасно в жизни, потому что они научили меня, что единственное, что нам действительно необходимо, это желание жить.
Всё в жизни приходит в своё время. Эти девочки появились в моей жизни именно тогда, когда я больше всего в них нуждался, они спустили меня на землю и показали мне прикосновение простоты. Они заставили меня пересмотреть мои приоритеты и показали мне, что истинная красота жизни существует в самых простых вещах. Они появились в моей жизни в тот момент, когда я хотел понравится своей звукозаписывающей компании, членам моей группы, моей семье, друзьям… но я не понимал, что пытаясь угодить кому-то, я предавал себя, потому что я не думал о себе, о том, что мне действительно нужно, чтобы быть счастливым. Я считал, что моё счастье состоит в том, чтобы делать приятное другим, и это убивало меня долгое время. С этими девочками я узнал, что счастье на самом деле появляется тогда, когда ты, наконец, можешь перестать думать обо всех этих сложностях.