Чтение онлайн

Моё молчание он явно принял как знак согласия и усмехнулся.

— Сколько у тебя такое состояние длится? — поинтересовался он, продолжая дарить мне райские наслаждения своими прикосновениями. Я промычала что-то невнятное, но потом вспомнила, что обычно не веду себя, как мартовская кошка. Но отлипать от него не стала, лишь подняла голову и уперлась подбородком в накачанную грудь.

— Шесть дней, а что? — и сделала губки бантиком, задумавшись о том, как его, всё же такого заботливого и красивого, никто ещё не окольцевал. Мари бы уже заявила, что надо тогда этим вопросом заняться мне лично, чтобы никто из под носа не увёл. Но я боялась сделать первый шаг. Вдруг, он просто пустил меня в свой круг общения и со временем так же будет относиться и к Каре? Даже такая мысль мне не понравилась, заставив нахмуриться.

Было страшно ошибиться и разрушить то, что мы постепенно и медленно выстраивали между нами. Мне наше сближение казалось невероятно хрупким, так что решила наслаждаться тем, что уже имела и не покушаться на нечто большее.

Вуд молча смотрел на меня, явно задумавшись о чём-то своём, но при этом он слегка улыбался.

— Да так, — уклончиво наконец-то протянул он. — Успокоилась? — заметив, что я больше не плачу и вполне себе стабильна, получил ещё и кивок в подтверждения и отпустил. Слава небесам, что я успела разжать пальцы, и он не подумал обо мне, как о какой-то пиявке.

Ужинали мы в тишине, мои мысли, как и желания с эмоциями, скакали как безумные, и я радовалась, что поддерживать беседу не нужно, иначе я бы наплела много всякого (и возможно постыдного) и он бы от меня вообще сбежал.

После того как Бен убрал стол и помыл посуду (он идеальный, сколько раз я буду сама себе это повторять?), пока мы пили чай и доедали пирог, Вуд вдруг сфокусировал свой взгляд на мне.

— Что? — не выдержала я, сделав последний глоток своего любимого напитка.

— Я могу остаться у тебя на ночь и греть живот, чтобы тебе было легче.

Тишина. Занавес. Пустоту в голове прорвала дамба пошлых мыслей и фантазий.

Улыбка сама растянулась на лице и я поняла — мои щёки наверняка как красные яблоки.

Покачав головой, я постаралась не выдавать резко приподнятое настроение и счастливую морду. Но судя по его улыбке — выходило у меня ужасно.

— Не могу же я тебе эксплуатировать целые сутки напролет, иначе до конца жизни буду расплачиваться с тобой пирогами, — ответ, наконец-то-таки, нашелся. Впервые за день, ура! А то снова убегать было бы неловко и странно.

— Я не против, — снизил он своими широкими плечами, тоже находясь в приподнятом настроении. Только вот не против чего это он? Чтобы я его эксплуатировала или кормила пирогами?

Второй вариант был страшнее. И не потому что я не хотела ему готовить, нет. Просто это значило бы, что я сама хотела остаться здесь. С ним. Навсегда.

А трусиха, как я, от подобного всегда убегала, не желая обжечься снова.

— Моё предложение будет в силе всю последующую неделю, — он обошел стол и наклонился ко мне. — Спасибо за прекрасный день, Лия, — и в этот раз поцеловал в щеку. Но слишком близко к губам, от чего жар заполыхал между рёбрами. Какие бабочки? У меня пробудился целый вулканище, который я не представляла, как тушить.

А этот яблочный мужчина гор, явно довольный своими действиями и эффектом, произведённым на меня, попрощался и ушел. Оставил одну. И хорошо, потому что я с громким стуком опустила голову на столешницу и едва ли не взвыла.

Я его хотела во всех смыслах этого слова.

А ещё хотела побить за то, что дразнил меня, намекал, но прямо ничего не говорил. Я, может, глупая и недогадливая, меня такое смущало и пугало одновременно!

Как я пережила ту неделю — помнила смутно. Но зато, даже если бы сильно и захотела, забыть Бена, что каждый день наведывался ко мне вечерами, готовил ужин и пару часов держал в своих объятиях, не смогла бы никак. Что вообще между нами происходило — для меня оставалось загадкой. С одной стороны вроде всё и понятно, но без озвученных от него слов — я не хотела делать окончательные выводы и ловила кайф от происходящего. Плюс, когда он был рядом, перепады настроения меня почти не беспокоили. Я была ласковой кисой.

Хорошо, что хоть не целыми днями не баловал меня своим вниманием. Многим требовался ремонт крыш после зимы, кто-то хотел беседки на лето, некоторые заказывали лавочки-качели. И так как Вуд был, по сути, строителем, он всем занимался, имея непривычную для меня популярность и загруженность.

Я же в конечном итоге, трудилась упорно и закончила редактуру половины книги, написала огромный отзыв и с чистой совестью отправила Катрин. Она была в диком восторге и выслала мне премию за такой кропотливый труд. Начальница была счастлива отказать Ванессе Сикрет в печати нашего издательства и, конечно же, мой отзыв, лишь слегка скорректировав, выложила на сайте.

Вполне ожидаемо, что в итоге это стало очень даже горячей темой для обсуждения. Автор плевалась ядом и обещала подать в суд, её верные фанаты тоже обливали дерьмом и издательство и, конечно же, меня, такую злую тётеньку, что не сумела ввиду своего скудного мозга, оценить всё великолепие написанного.

Я только смеялась с такого и догадывалась — Ваннессу теперь приличное издательство точно к себе не позовёт, она сама показала сколько гнили у неё внутри, а ещё и то, что она даже некоторые слова писала неправильно.

Когда меня окончательно попустило и стало полегче, помогала Вудам ухаживать за их садом, фотографировала прекрасное цветение плодовых деревьев и отправляла всё сестре, так как она природу тоже очень любила и восхищалась ею, особенно весной.

А просмотр альбома с фотографиями я отложила на потом, но как-то в итоге и позабыла вовсе.

К лету, как оказалось, я была совершенно не готова. И не только из-за скромного выбора лёгкой одежды, а к невыносимой жаре в целом. Дом волшебным образом внутри хранил приятную прохладу, так что нос на улице я стала показывать ещё реже. А вот наблюдать за Беном, разгуливающим на заднем дворе в одних джинсах — могла без стеснений. Он постоянно что-то пилил, работал с деревом и вытирал полотенцем, висящем на шее, капли пота с лица. Свой идеальный пресс он не трогал, явно на этот счет не заморачиваясь. Мышцы так соблазнительно перекатывались под кожей, напрягались и натягивались, когда он поднимал что-то тяжелое, что иногда я забывала дышать.

Ох, он был сладко-греховным и прекрасным. Я ловила себя иногда за тем, что тупо зависала, переставая что-либо делать, пялясь на него. И чтобы не давать волю фантазии, работала усерднее, дольше и больше. Катарина моей продуктивности сперва радовалась, а спустя месяц, стала умолять, чтобы я сбавила обороты. Но куда там, я осознавала, что как только расслаблюсь, утону в своих же грёзах.

Кара на меня уже начинала обижаться, ведь я из дома не выходила, прося Лукаса завозить мне все продукты, так что в городе с подругой мы не пересекались, а телефонных разговоров ей было мало.