Чтение онлайн

– Так оно и есть! – подтвердила кузина.

– Вы все хотите моей смерти! Вам плевать на меня! Где вы были, маменька? – наседало наглеющее чадо.

Наконец, кузина не выдержала:

– Ольга, умоляю, вам надо успокоиться и поговорить с Фридрихом Карловичем. Он все вам объяснит!

Услышав такое, Николенька начал метаться на кровати, словно припадочный:

– Ах! Ох! Умираю! Подите все прочь! Всех вас ненавижу!

Ольга Викторовна бросилась к сыну, буквально бившемуся в историке. Тот же, видя, что цель достигнута, разошелся еще больше.

Кузина испугалась и бросилась за доктором, прибежала домашняя челядь, дабы пособить несчастной матери урезонить свое истеричное чадо. Но не тут-то было.

Николенька, хоть и был в детстве излишне болезненным мальчиком, все же имел кое-какую силенку и со всего размаха заехал сначала горничной, а потом и прислуге ногой кому в живот, а кому и – в нос.

В самый трагичный момент, когда и Ольга Викторовна получила удар локтем в лицо, появился Фридрих Карлович. Его глаза буквально вылезли из орбит: он недоумевал, как подросток смог раскидать столько взрослых людей? – и, помолившись Богу, ринулся в атаку.

– Держать его, держать! – скомандовал он, налегая на мальчишку. Тот брыкался.

– Ах, ты немчура поганая! – возмущался барчук. – Не смей меня трогать! – визжал он, извиваясь словно змея.

– Нет уж, Ваше Сиятельство, я по молодости лет ни с такими справлялся в психиатрической клинике Гогенштайна! Федор! – Крикнул он истопнику. – Неси склянку, что на комоде.

Истопник бросился за лекарством. Фридрих Карлович, ловко скрутив юнца: животом вниз, а руками, которые он крепко держал – верх, да еще и надавливал коленом на поясницу, приказал:

– Федор, запрокинь ему голову, и влей лекарство в рот, а затем зажми, дабы не выплюнул!

Истопник терпеть не мог наглого барчука, который вот уже несколько лет подряд нарушал летом спокойствие усадьбы, и с удовольствием проделал указанные действия.

Николеньке ничего не оставалось делать, как проглотить сильное успокоительное, потому как Федор так зажал ему рот, что свело челюсти.

– Федор, смени меня! – приказал Фридрих Карлович. – Годы, увы, – не те, чтобы так урезонивать молодежь. – Он отер потный лоб платком. – Через десять минут заснет. А ты, Федор, погляди за ним.

Ольга Викторовна расплакалась, но, дотронувшись до щеки, поняла: ее украшал синяк.

– Ах, Ольга Викторовна, голубушка, и вам досталось! Идемте, сделаю вам примочку, – предложил Фридрих Карлович, немного отдышавшись.

Доктор, кузина и графиня спустились в гостиную.

Ольга Викторовна попыталась собраться с мыслями, ей это удалось:

– Наташа, – обратилась она к кузине, – позволь узнать: а где же мистер Треверс?

Кузина виновато улыбнулась.

– Видишь ли, дорогая, пока ты находилась во Владимире, он покинул службу, даже не потребовав плату за последний месяц.

Графиня встрепенулась.

– Как? Отчего он ушел? Да еще и без жалованья?

– Думаю, Ольга Викторовна, что его терпение закончилось также как и у предыдущих гувернеров, – предположил доктор, не зная об истинной причине ухода Треверса.

– Но мне казалось, что они ладят… – робко возразила графиня.

– Это только на первый взгляд. Вот прижмите к щеке, через пару дней не останется и следа.

Фридрих Карлович смочил салфетку неким зельем и протянул графине.

– Благодарю. О! Жжет! – воскликнула она.

– Придется потерпеть, – констатировал доктор. – Я возьму на себя смелость, Ольга Викторовна, вы уж не обессудьте… Вряд ли Наталья Павловна вам решиться такое сказать. – Он откашлялся. – Дело в том, что Николай Николаевич – чрезмерно капризен и совершенно не контролирует свои эмоции…

Ольга Викторовна округлила глаза.

– И что же? Он – слишком слабый и впечатлительный ребенок.

– Отнюдь, Ваше Сиятельство. После падения с лошади, я с разрешения Натальи Павловны, тщательно осмотрел вашего сына, и, к счастью, не нашел у него никаких заболеваний.

– Как? – удивилась графиня.

– Вот так, Ольга Викторовна. Вы слишком много времени уделяете Николаю, он же окончательно подчинил вас своей воле. Еще пару лет и он окончательно станет домашним тираном. И вряд ли потом найдется девушка, которая пожелает связать с ним свою судьбу. Думаю, ваш покойный супруг хотел бы видеть своего сына сильным и решительным мужчиной, способным принимать ответственные решения.

Ольга Викторовна снова расплакалась, понимая, что немец прав.

– Что же мне делать?

– Выйти замуж! – отчеканила кузина.

– Да, да! Совершенно с вами согласен, Наталья Павловна! Это выход из сложившейся ситуации. И хорошо бы, если ваш избранник был человеком военным и решительным, – закончил мысль доктор.

Ольга Викторовна невольно вспомнила Сергея Львовича и разрыдалась еще сильней: ей было стыдно. Что же она теперь ему скажет? – лучше признаться сразу в том, что у нее есть сын и он…просто невыносим.

– Вот выпейте, – Фридрих Карлович протянул графине успокоительные капли в склянке.

Та выпила их залпом.

– Душа моя, а как с тем негодяем, который избил Николеньку? – поинтересовалась кузина.

Графиня отерла слезы носовым платком и смачно в него высморкалась:

– Идет дознание. Я попросила надежного человека… Он сделает все, как полагается…

– Ольга Викторовна, простите меня за очередную дерзость, – издалека начал доктор. – Может быть, в связи с нашим последним разговором, вы отмените свое решение и прекратите дело?

– Отчего же? – удивилась графиня.

– А, вы, уверены, что в поезде произошло все именно так, как рассказал мистер Треверс?

Ольга Викторовна задумалась и призналась:

– Нет, уже не уверена…

Сергей Львович не находил себе места от ревности. Он оделся, спустился в холл гостиной и поинтересовался у портье:

– Любезный, подскажи мне, где можно хорошо провести время?

– Вас, сударь, интересуют девочки, или карты?

Завьялов задумался.