Чтение онлайн

–  Нет, вы не правы. Я вовсе не кривлялась. Чем я заслужила такое мнение?
– воскликнула Лукреция.

–  Ты бредишь, моя дочь? Причем ты тут?
– спросил монах, освобождая свою руку из-под ее нежных пальцев.

–  О, дорогой отец Бруно, выслушайте меня!
– умоляющим тоном проговорила Лукреция, насильно овладевая рукой монаха. Я хотела завлечь иоаннита, чтобы посмеяться над ним в присутствии всего двора, и для этого назначила ему свидание в гроте Эгерии!

–  Но тот не пришел на него, и потому ты теперь раскаиваешься в своем поступке?

–  О, нет, он пришел!

–  Пришел? Не шути такими вещами! Ты знаешь, что этим погубишь его. Снова прольется кровь, снова раскроется страшная пасть и проглотит его. Не губи иоаннита. Ты знаешь, что у меня есть тоже основание любить этого человека!

–  Это чувство заставило и меня позабыть об опасности, - воскликнула Лукреция.
– Я сознаюсь вам во всем. Он пришел... да, да, но выказал мне такое презрение, что я готова была провалиться сквозь землю. Правда, он не знал, кто я, но, говоря с моей воображаемой фрейлиной, он называл позорными именами как ее, так и ее госпожу - Лукрецию. А затем на меня нашло какое-то затмение и я поцеловала его в лоб, как целую ваши руки.

С последними словами молодая женщина почтительно прикоснулась губами к рукам монаха.

–  Ах ты, развратница!..
– не помня себя от гнева, закричал отец Бруно, дико сверкая глазами.
– Ты ведешь себя, как последняя продажная женщина. Убирайся отсюда, я не хочу больше ничего слышать! Я могу с ума сойти от того, что услышу от тебя в следующую минуту. Уходи прочь, пока я не убил тебя. Я считаю святым делом удержать тебя от пропасти куда ты стремишься, а этого можно достигнуть, лишь убив тебя собственными руками.

–  Что вы говорите, отче?
– воскликнула Лукреция, густо краснея, - Ваш гнев лучше всего доказывает мой позор. Поверьте, что я еще не совсем потеряла стыд. Я отважилась на этот поцелуй только в глубокой темноте. О, если бы вы знали, как я наказана за свой поступок! Этот рыцарь святого Иоанна перед всем двором насмеялся надо мной, рассказав, что произошло в гроте Эгерии.

–  Нельзя верить твоим словам, лживая женщина. Как могла ты поцеловать его в лоб, когда он выше тебя? Он, значит, наклонился?

–  Разве я сказала "в лоб"? Я хотела сказать "в губы". Я, собственно, намеревалась поцеловать его в лоб, но как-то случилось, что мне подвернулись губы. Ведь дело происходило в темноте!
– пробормотала Лукреция, потупясь.

–  Ну, вот это скорее похоже на правду!
– с горькой улыбкой заметил монах.
– Для того, чтобы ты могла поцеловать иоаннита даже в губы, он все-таки должен был наклониться к тебе, то есть сознательно принять участие в твоем позоре.

–  Неужели? Значит, он искал моего поцелуя?
– с невольной радостью воскликнула Лукреция.

–  Он приблизительно одного роста со мной!
– проговорил монах, и его лицо приняло какое-то странное выражение.

–  Да, только вы опускаете голову, как подобает духовному лицу, а он держит ее высоко, подобно юному Марсу. Вы прощаете меня, отче, не правда ли? Ответьте на мой униженный поцелуй поцелуем всепрощения.

С последними словами Лукреция прижала руку отца Бруно к своим губам.

–  Тебя простить? Ну, нет! Ты слишком искушаешь мое терпение. Уходи отсюда, ступай к своему родному отцу!., пусть он прощает тебе твои многочисленные грехи. Уходи.

–  Что ты о себе воображаешь, отец Бруно, чего ты бесишься?
– гневно сказала Лукреция, внезапно изменив тон. Она вскочила с колен и продолжала. Как ты смеешь издеваться надо мной, после того, как я открываю тебе каждый потайной утолок своей души? Не нужны мне ни твое прощение, ни твоя помощь. Я сама скажу иоанниту, какая опасность ждет его. Во время нашего свидания в гроте за деревом стоял герцог Цезарь и слышал весь наш разговор.

–  Герцог Романьи?
– с видимым удовольствием воскликнул монах.
– Каким образом он попал туда?

–  Он действительно поверил или, может быть, сделал вид, что верит, будто я - странствующая танцовщица. Подслушав мой разговор со старухой, которую я посылала за иоаннитом, он сам явился на свидание, - дрожа всем телом, ответила Лукреция.
– Необходимо предупредить феррарца об угрожающей ему опасности.

–  Цезарю не за что мстить ему, если ты говоришь правду, что рыцарь с презрением отвернулся от тебя.

–  Да, но он потом сказал при всех, что я поцеловала его, а Цезарь никак не может перенести это.

–  Ты искренне раскаиваешься в своем поступке?
– спросил монах.

–  Наложите на меня какое угодно покаяние, но ради Бога предупредите феррарца об опасности!
– воскликнула Лукреция, опускаясь на колени.
– Я даже согласна, если это необходимо, чтобы он уехал из Рима.

–  Иоаннит не сделает этого. У меня уже был разговор с ним по поводу опасности, грозящей ему здесь, но он ответил, что ни за что не уедет отсюда, пока не исполнит данного ему поручения!
– задумчиво возразил отец Бруно.

–  Вы знаете, какое у него поручение?
– испуганно спросила молодая женщина.

–  Может быть, Господь готовит тебе горькую чашу с целью заставить тебя отречься от мирской суеты, покончить со всеми ужасами, виной которых является твоя красота, и прийти под Его святую защиту. Знаю ли я, зачем приехал феррарец? Я-то знаю, а вот тебе, должно быть, неизвестно, зачем он явился в Рим.

–  Нет, он сам рассказал мне. Его послал принц феррарский для того, чтобы, чтобы... нет, я это не могу сказать, - прошептала Лукреция, закрывая свое лицо рукой монаха.

–  Успокойся, дочь моя, он не в состоянии будет исполнить свое поручение, - нежно и тихо проговорил отец Бруно.

–  А вы прощаете меня, отче?
– спросила Лукреция и, встретив взгляд духовника, отшатнулась в ужасе - так необычно было выражение его лица. Монах молчал.

–  Да говорите же, вы пугаете меня! Пресвятая Дева, он умер!.. Биккоццо, Биккоццо!

–  Тише, тише, дочь моя, - слабым голосом остановил ее отец Бруно.
– Я немного ослабел от поста и бессонных ночей, но теперь уже все прошло. Уходи отсюда, прекрасный дьявол! Как ты смеешь так искушать меня своим сладострастием!
– вдруг хрипло закричал монах.