Чтение онлайн

 Дед мой, Александр Викторович Белоус, был первым секретарем райкома, по нынешним меркам – считай мэр города. По рассказам бабушки – железный человек. Высокообразованный, мудрый, как сам Соломон. Кандидат в академики исторических наук, а не просто рядовой исполнитель ведомственных тяжб. Мне достались его многочисленные рукописи о войне, экономических и партийных идеалах, что-то про строение неисчерпаемых капитальных ресурсов…

 Бабуля завещала мне преданно, как реликвию, хранить эти многолетние труды. Я пробовала читать потемневшие от времени и мелко исписанные чернилами рукописи, чрезвычайно грамотные, как самые безукоризненные диссертации, но, к сожалению, кроме исторической ценности они уже ничего собою не представляли. Так и покоились тяжеловесные папки на дне глубокого книжного шкафчика, в тишине и покое, как дань светлой дедовой памяти.

 Деда не стало восемнадцать лет назад, ровно за год до развала Союза. Инфаркт застал его за рабочим столом, в личном кабинете, и поблизости в тот момент никого не оказалось. Таково было собственное распоряжение – никому не беспокоить. Лишь двумя часами позже его обнаружила помощница. Он лежал на столе с раскинутыми навзничь руками прямо на ворохе своих бумаг, словно обнимая их, не желая прощаться с тем, чему посвятил практически всю свою жизнь.

 Человек с неугомонным огнем жар-птицы в сердце, которого война застала еще мальчишкой, и который защищал родной город, как отважный лев…

 Удар едва не хватил и мою бабулю. Ведь умер не просто муж и кормилец, умер ее кумир. Она его боготворила, восхищалась каждым поступком, гордилась уже тем, что была женой такого человека. Бабушка Вера всегда очень тщательно следила за своей внешностью, а мужа холила ну просто как истинного царя. Непозволительно было издать ни малейшего писка в тот момент, когда дед работал в домашнем кабинете или перекушивал в столовой, - бабуля тут же выписывала нагоняй.

 Теперь каждый год в обязательном порядке мы собирались в день рождения семейного идола: бабуля, мои родители и, конечно же, я.

 Квартира родителей была большой и красивой. Уникальная антикварная мебель и благородный интерьер свидетельствовали об изящном вкусе и состоятельности хозяев. Нежные обои с замысловатыми узорами на стенах грели душу, ассоциируясь с детством и уютом. Иногда обстановка напоминала мне дом писателя из старой доброй сказки, где все насквозь пропитано духовностью и вся атмосфера свидетельствует о простом и доступном человеческом счастье.

 В зале находился камин – самая примечательная и обожаемая мной деталь, возле которого я могла просиживать часами и разглядывать веселые пляски огня, ни о чем особо не задумываясь и не тревожась; все принесенные с собой заботы изумительным образом растворялись в дымоходе. Сегодня его предусмотрительно растопили к моему приходу и окружили компанией мягких старинных кресел на гнутых ножках.

 Задержавшись у камина на несколько секунд, я протянула к нему озябшие руки и, не смотря на то, что уже два часа, как переоделась в изящный брючный костюм из темного кашемира, вспомнила скользкое прикосновение мокрого шелка на продрогшем теле. Холод незаметно проник и в сердце, когда перед мысленным взором возник образ Алисы и молодого человека в черном; засквозило в душе леденящим ветром недоверие, почти бессознательное, но отчетливое, как предчувствие или интуиция.

 Ведь ложь, сущность которой прозрачна и невесома, в действительности не менее ощутима, чем холодные капли дождя на коже…

 Я помогла сервировать небольшой круглый стол в центре зала, покрытый красным бархатом и мы, наконец, расселись по местам.

 Когда бабушка Вера вышла к нам из своей комнаты, невозможно было удержаться от восхищения: белые волосы уложены в изысканные завитки и перехвачены сочной алой розой в тон помады и платья, на тонких плечах покоилась нежная шаль-паутинка, а пальцы в шелковых перчатках поблескивали массивными перстнями.

 Вот она – королева!

 Без всяких сомнений, в молодости ее красота не имела равных.

 И такой она останется до конца. Будь это день рождения ее мужа, день их памятной свадьбы либо любой другой уважительный праздник – бабуля всегда на высоте!

 – Вера Васильевна, – весело воскликнул отец, распластав ладонь на груди. – Вы всякий раз знаете, как покорить мое сердце. Я сражен наповал! Растерян в точности, как в тот день, когда увидел вас впервые. Я не мог решить, в пользу кого мне стоило сделать выбор: в пользу вашей прекрасной и юной дочери, или, все же увести вас у вашего многоуважаемого супруга, хоть победа моя и продлилась бы не долго, потому что он, не иначе, отвинтил бы мне голову.

 – Говори, да не заговаривайся, – парировала бабуля. – Ни один мужчина, пусть он даже наследник самых знатных кровей, не отвоевал бы меня у моего Македонского! А тебе, бесстыдник, и без того досталась самая большая моя ценность – дочь! И ты знаешь это, дорогуша, ничем не хуже меня.

 – Не могу не согласиться с любимой тещей. – Папа галантно поклонился бабке через стол. – Не просто ценность, а сокровище. И не одно, а целых два! За что бесконечно благодарен и вам, Вера Васильевна, - он поднялся и, встав во главе стола, наклонился к бабуле и поцеловал ей руку, после чего мгновенно посерьезнел, – И конечно же, еще одному человеку, ради которого мы собрались все вместе. Поэтому я предлагаю поднять бокалы и выпить за незабвенную память нашего достопочтенного покровителя, мужа, отца и деда – Александра Викторовича!

 – Ура, – трепетно шепнула бабуля и пригубила бокал с такой страстью, словно слилась поцелуем с внезапно воскресшим своим мужем.

 – Интересно, – подмигнул мне папа, – Меня так же будут вспоминать когда-то?

 – А как дела у нашей малютки, – поинтересовалась бабуля чуть позже. – Что-то ты совсем молчишь. Не заболела? Погода вдруг пошла против нас…

 – Возможно, слегка устала. – Я пожала плечами и заставила себя улыбнуться.

 – Всё твои переводы, – покачала она головой. – Не спишь ночами. А ведь Бог для чего, спрашивается, день от ночи отделил? Чтобы днем работать, милая, а ночью спать…

 – Все это верно, но…

 – Вместо того, чтобы изнурять себя бестолковой работой…

 – Мам, – одернула ее дочь, давая понять, что это никому не интересно.

 Но бабуля ее проигнорировала.

 – Ты могла бы получить второе образование.

 – Думаю, с меня и одного достаточно. – Моя улыбка вышла намного искреннее. – Мне нравиться переводить.

 – Но, птенчик, ты такая бледненькая! И румянами, вижу, не пользуешься. И, кажется, вообще не пользуешься косметикой....

 Она прищурилась, чтобы получше меня рассмотреть.

 – Зачем ей косметика, – заметил папа. – У девочки чистая природная красота.

 – Но она бледная, – не унималась бабуля. – Кто ее бледную замуж возьмет?

 – Мам, – снова окликнула ее вполголоса дочь. Моя мама всегда говорила тихо, не повышая тона, но твердо и с большим достоинством.

 – Что, «мам», Ирина? Я хочу правнуков, почему нет?

 Но большие зеленые глаза Ирины ответили таким выразительным взглядом, что бабуля больше не настаивала.

 Ах, ну как же… Затронута запретная тема. Иногда бабуля об этом забывала. Но только не родители.