Чтение онлайн

Лина совсем поникла, а голубые глаза казались прозрачнее обычного. В тот момент она ничем не отличалась от маленькой ранимой девочки из детства, и Фил поймал себя на мысли, что удивлён и даже зол на друга. «Как же быстро этот мудак переключился на мамашу», — подумал он, сжимая кулаки.

***

Макс настроил гитару, уселся удобнее и запел, как всегда отключаясь от реальности и увлекая слушателей в свой особый мир — это всегда работало безотказно, сработало и сейчас. Лина ожила: лицо её просветлело, а щеки тронул нежный румянец. Облокотившись на стол, она подалась вперёд и слушала, не скрывая восторга. Фил невольно залюбовался ею, а сердце усилило ритм.

Когда мелодия стихла, в кухне повисла тишина. Первой очнулась Эла.

— Великолепно, — с чувством прошептала она, и Макс, довольный произведённым эффектом, отставил гитару.

Слегка похлопав в ладоши, Лина поднялась из-за стола. Белоснежный кот, дремавший на стуле, потянулся и спрыгнул на пол. Увиваясь у ног хозяйки, он громко замяукал и рванул к холодильнику. Фил проводил её взглядом, а в душе, давно окоченевшей от холода, треснул лёд.

— Сибас, ты с дороги так проголодался? — заворковала Лина с питомцем, наливая в миску молоко. — Много есть вредно, хороший мой!

Сибас… Тот самый кот, которого он подарил ей в детстве! Как же он мог забыть? «Лучший транквилизатор «Сибазон». Сибас!» — всплыли в памяти слова из далёкого прошлого.

Ноги сами понесли его к Лине — та устроилась на древнем диванчике у окна и не спешила возвращаться к столу. Фил осторожно присел рядом. Ему вдруг остро захотелось внимания девчонки и такого же обожания во взгляде, которым она совсем недавно одаривала Макса.

— А тут… почти ничего не изменилось. — Фил разглядывал всё те же обои в цветочек и аккуратные шкафчики на стенах. Однако Лина пропустила его слова мимо ушей, прислушиваясь к разговору Макса и Элы.

— И давно вы вернулись в Россию? — не сдавался Фил, нетерпеливо постукивая ногой.

— Почти три года, маму потянуло домой, — наконец отозвалась она, даже не взглянув в его сторону, и у Фила досада засосала под ложечкой.

— Там интереснее? — вспылил он, удивляясь своей резкости.

— А ты всё такой же … дерзкий, — с упрёком заметила Лина.

— Нормальный я. — Поймав её взгляд, Филипп виновато улыбнулся. — Это тот самый Сибас?

Досыта наевшись, кот растянулся у ног хозяйки и сладко посапывал.

— Тот самый. — Лина почесала любимца за ушком. — Представляешь, он вместе с нами путешествовал по Германии. Единственный мужчина в семье.

Тем временем разговор Макса и Элы вышел на новый уровень. Эла заговорила о стилях и моде, что-то увлечённо доказывая Максу, и тот с удовольствием возражал.

— Можно добавить что-то новое в твой образ, к примеру, сделать стрижку, как у молодого Мика Джаггера, а концы осветлить. Обожаю смешение стилей, — убеждала его Эла.

— Нет. — Макс качнул головой и совсем по-мальчишески ухмыльнулся. — Эл, я года три под Курта косил, а теперь индивидуальности хочется — самим собой быть хочется. — Макс взлохматил волосы на затылке и коротко посмеялся.

— Вот и будь самим собой, я же не спорю, но нужно меняться и во всём стремиться к совершенству.

— Самосовершенствование — ничто в сравнении с саморазрушением, — сумничал Макс. — Какой смысл добиваться совершенства, если через какое-то время я умру и все эти навороты станут мне не нужны? Бессмысленное занятие — совсем как секс без девушки.

— Романтика саморазрушения? В этом ты видишь смысл?! — воскликнула Эла, ничуть не смутившись. — Хочешь сказать, что ты вообще не совершенствуешься? Да хотя бы в музыке, не говоря уже о сексе, если на то пошло.

— Бред какой-то, — пробурчала Лина. — Мне кажется, что с такими постулатами и жить не захочется. Сознательно себя разрушать… представь, если каждый начнёт таким заниматься… это же п-просто преступление против человечества.

— Не стоит так реагировать, Лин! — отмахнулся Фил. — Макс всего лишь перефразировал слова Чака Паланика, довольно избитую фразу, не несущую в себе здравого смысла. Так, пособие для наркоманов, если честно. Это тупо, согласен. Расскажи лучше про кота.

Но Лина, как заворожённая, ловила каждое слово Элы и Макса — тот поддался на её уговоры и с азартом обсуждал новый имидж.

— Что и требовалось доказать. Саморазрушение отменяется! — Фил потянулся к коту, желая потрепать его за загривок, но тот, ощетинившись, выгнул спину дугой и настороженно замер.

— Сибас… красавец зверюга! — Фил взялся играть с котом, и тот, в ответ на агрессивные выпады гостя, норовил ударить лапой.

— Ну давай, давай… покатый, — драконил его Фил, не оставляя попыток взять животное на руки.

— Чего это он покатый? — возмутилась Лина.

— Потому что покатый. Смотри, какая у него черепуха — покатый лоб и здоровенные уши, стало быть, у него от лобных долей одни зачатки. Хватательный рефлекс Янишевского — это подтверждает. Точно говорю — лобник!

— Сам ты лобник, — ткнула его Лина локтем в бок.

— Ай, — посмеялся Фил. — Ну ладно тебе, Лин, я же пошутил. Не обижайся. Зачётный у тебя вырос кошак!

В тот момент внимание Лины и Фила привлекла возня за столом. Макс вплотную придвинулся к Эле, ухватил холёную ручку дамы и, что-то нашёптывая ей на ушко, стал исследовать линии на ладони. И Эла, ничуть не стесняясь Лины, хихикала как малолетка.

Вспыхнув, Лина шумно вздохнула и, подхватив кота, вылетела из кухни.

Фил поднялся следом и быстрым шагом нагнал её на лестнице, ведущей в зал.

— Эй, ты что, обиделась?

Лина обернулась так резко, что они чуть не стукнулись лбами. Фил отступил, балансируя на краю ступеньки.

— С чего ты взял? — отрезала она, прижимая кота к груди, и тот зашипел, оскалив пасть.

— А почему ушла? — допытывался Фил, поднимаясь выше и заглядывая Лине в глаза, — в них явно плескалась жгучая обида.

— Просто не хочу им мешать, — зло процедила Лина. — А ты зачем за мной увязался?

— А чего ты такая резвая? Может, мне уйти? — вспылил Филипп, от обиды стискивая зубы.

— К-как хочешь. — Лина пожала плечами и тут же остыла.

— Ну ладно, тогда я пошёл. — Фил смерил её взглядом и развернулся, собираясь сбежать по ступенькам, однако тут же ощутил сопротивление — Лина ухватила его за капюшон толстовки и задержала на месте.

— Филипп, т-ты… извини меня. Я п-просто погорячилась. Пойдём, поболтаем немного, — мягко попросила она.

Фил обернулся, встретив её робкую улыбку, и от сердца мгновенно отлегло.

В зале было всё в точности так же, как и много лет назад: та же добротная мебель, те же статуэтки, картинки и ковры — повсюду царили порядок, уют и совершенная чистота. И снова ностальгия захлестнула Филиппа, будто не было тех долгих лет разлуки, не было ничего, кроме светлых мгновений детства.