Чтение онлайн

— Ты и так ничего интересного не рассказываешь, тебе все время тайна следствия мешает. Мне самой все додумывать приходится. Так что очень мне нужен твой погорелый театр!

— Он не мой, а государственный. А еще оперы и балета!

— У тебя, Бухин, личного имущества вообще никакого нет, — печально заметила Дашка. — Только жена, дети и теща. Да и та в последнее время какая-то странная стала…

— Ну, Пал Палыча жалеет, наверное.

— Слушай, я его тоже жалею. Делал-делал ремонт — и влюбился! Давай действительно пойдем куда-нибудь, пока они спят, чего мы под подъездом стоим? А то вдруг Пал Палыч сам выйдет, подумает, что ты опять с проверками пришел, не натворил ли он еще чего!..

— По-моему, ушли, — сказал Пал Палыч, осторожно отходя от окна.

Лариса Сергеевна коротко вздохнула:

— Ну, я тоже пойду, Пал Палыч…

— Спасибо за суп и за второе, Лариса Сергевна, — церемонно поблагодарил ее мастер. — Как всегда, было очень вкусно.

Лариса Сергеевна еще раз вздохнула. Что-то Пал Палыч последнее время стал выражаться, как наследный принц. Ну правильно, она же сама начала делать ему замечания, вот он и старается.

— Завтра работу сдавать будем… — неопределенно сказал мастер и тоже вздохнул. — Пойду руки помою, — добавил он.

В ванной, где еще недавно красовалась с такой любовью выбранная им русалка, заплатка на стене уже просохла, и он затер швы. «И даже памяти не осталось, — горько подумал бригадир строителей, намыливая руки. — Вот ведь как уперся, хозяин он, видите ли… И не посмотрел даже, что она на Лару похожа была». — Пал Палыч в трагедии с русалкой винил исключительно Сашку Бухина. Вытерев руки, мастер еще раз придирчиво оглядел ванную комнату — везде был, как говорится, полный ажур.

— Давайте, Лариса Сергевна, еще раз по квартирке пройдемся, — предложил он хозяйке.

Та аккуратно поставила только что вымытую тарелку и пожала плечами.

— Как хотите… Пал Палыч.

— Тут закончили… И тут закончили… Тут тоже вроде бы все… Да, здесь Сашке скажи: вон коробка — в ней вся электрика спрятана.

— Ой, я в электрике и не понимаю ничего, может, сам скажешь… скажете?

— Не хочу, — коротко ответствовал бригадир. — Сама скажи. Вот, ежели сгорит что или короткое, не дай бог, случится… Соседи тут у вас ненадежные, ничего в электрике не смыслят! Я думал, они помочь смогут, ежели что, а они сами ко мне бегали. Пришлось и им чинить кой-чего. Эх, я уеду, — тяжело вздохнул мастер, — а он сам и разобраться ни в чем не сможет! Даже кран починить — плевое дело, однако и там руки нужны…

Такая неподдельная печаль и горечь были написаны у него на лице, что Лариса Сергеевна не выдержала и тоже вздохнула. Помолчали.

— А что, заказов больше нет? — зачем-то спросила она.

— Не знаю… Юрка вроде подрядился в одном месте дом утеплителем обшивать и штукатурить… с Серегой. В пригороде где-то. Вчера еще съехали, там и жить будут.

— А ты… вы?..

— А что мне тут еще делать?! — с неожиданной страстью в голосе воскликнул мастер. — Тебя каждый день видеть и душу травить? Ты вот сегодня и суп, и котлеты принесла… зачем, спрашивается?

— Нельзя же так, всухомятку, — тихо сказала Бухинская теща.

— Жалеешь меня… а мне это как нож острый! Нечего меня жалеть! Я у тебя жалости не выпрашиваю!

— Паша… — Лариса Сергеевна и сама чуть не плакала. — А я тебя и не жалею!

— Вот и не надо!

— Я тебя не жалею, а…

— А и не любишь! — закончил за нее мастер.

— Я не знаю, — вдруг сказала она и отвернулась.

— Ларочка!.. — ахнул мастер. — Да я для тебя… да что сама захочешь… да горы сворочу! Да что я не вижу, что ты тоже мучаешься, не слепой! Сам понимаю — кто я такой! Гастарбайтер, — закончил он, совершенно правильно выговорив трудное слово.

— Паша, ну какой ты гастарбайтер!

— Обыкновенный, приезжий.

Лариса Сергеевна внимательно посмотрела на собеседника. На гастарбайтера Павел Павлович, если честно, совсем не был похож. Встретил он ее сегодня, конечно, не в костюме, но во вполне приличных и чистых джинсах и в свежей клетчатой рубашке с коротким рукавом. К тому же он был тщательно выбрит и даже, похоже, посетил парикмахерскую. Короче, возле нее стоял симпатичный худощавый, приличного вида мужчина, с тронутыми сединой темными волосами, который сейчас явно не знал, куда деть свои сноровистые руки, какие в народе называют золотыми…

— Паша, — осторожно начала Лариса Сергеевна, — а ты мог бы задержаться… ненадолго… ну… с Сергеем Петровичем и Юрием Михайловичем? Они тебя, наверное, звали?

— Ну, звали, — неохотно согласился Пал Палыч. — Я ведь всегда с ними… вместе. А зачем мне задерживаться? Там тетка звонит, что яблоки снимать пора…

— А она без тебя не снимет эти… яблоки?

— Да черт с ними, с яблоками! Пусть хоть попадают, хоть вообще сквозь землю провалятся! Что мне с ними делать? Я только хочу сказать тебе, Лара, что если я задержусь, то обратно без тебя не уеду!

Снова помолчали. Павел зачем-то открыл окно, потрогал пальцем откос и выглянул во двор. Сашки с Дашкой и близнецами в поле видимости не было, но это его почему-то не успокоило, а еще больше взволновало. Отчего-то он боялся повернуться и посмотреть на женщину, которую, кажется, полюбил такой любовью, что ему действительно не хотелось в жизни больше ничего: ни сада, ни хозяйства, ни денег, зарабатываемых неизвестно для кого…

Лариса Сергеевна хотела сказать: «Ну, я пойду», а вместо этого неуверенно произнесла:

— Ну, ты сам понимаешь, я посреди учебного года уволиться не могу… Может быть, после первой четверти… а лучше, конечно, после второй. И потом, как Дашка без меня с ними справляться будет?

У мастера перехватило дыхание.

— Так, значит, ты мое предложение принимаешь?

— Наверно… значит, принимаю.

— И кольцо наденешь? Прямо сейчас?

— Может, не нужно, Паша? — с сомнением в голосе сказала женщина.

— Что — не нужно?

— Кольцо не нужно… надевать. Ну, не могу я так сразу! Давай подождем. Пока назад не перееду.

— Ты что, стесняешься меня, что ли?

— Я не тебя стесняюсь, — поспешила заверить его она, — а родственников. Сватов, родителей Сашкиных.

— Ну, они все равно узнают, рано или поздно. И чего скрываться, если ты решилась? А по-моему, ты меня просто стесняешься. — Взгляд у мастера был мученическим. — Не ровня я тебе.

— Господи, Паша, глупости какие! Ну что ты говоришь!

— С русалкой этой как вышло… смеялись они все небось, да? Вкус у меня неразвитый, говорили, да?

— Паш, ты по цвету все прекрасно подбираешь и пространство чувствуешь, так даже я с Дашкой не могу, — поспешила заверить мастера любимая женщина. — И вкус у тебя есть, конечно, есть, ты посмотри, как квартиру сделали! У нас никогда раньше такой красоты не было!