Чтение онлайн

Талантливый конструктор Виктор Турбинер именно в этом месяце заканчивает разработку эскизного проекта атомной боеголовки для баллистической ракеты Р-1 Сергея Королева. Проект содержит ее принципиальную схему! Курчатов заявляет только что вернувшемуся из Германии Королеву:

— Для создания боевой части как оружия у нас, ядерщиков, еще не хватает исходных данных, касающихся качества материала самой атомной взрывчатки. Но и вы еще не готовы использовать ее хотя бы в силу недостаточной надежности вашей ракеты! Как только такая — стопроцентная — надежность будет вами обеспечена, мы вернемся к этому проекту и доведем его до конца.

Апрель. Немецким спецам, работающим в Союзе, в чувстве юмора не откажешь: немцы в разговорах между собой называют «обслуживающих» их чекистов «платиновыми полковниками».

14 апреля на очередном заседании Спецкомитета принимается решение об организации на базе санатория «Сунгуль» Челябинской области лаборатории Б, укомплектованной немецкими специалистами и вспомогательным персоналом. Подчиняется она все тому же 9-му Управлению МВД.

16 апреля выдвиженец Курчатова профессор Лев Арцимович, занимающийся электромагнитным методом разделения изотопов урана, явно нервничает, нуждаясь в квалифицированной помощи профессионалов. Он пишет директору Ленинградкого ФТИ, академику А.И. Иоффе: «Необходимо использовать немецких физиков М. Штеенбека и М. Арденне, откомандировав их в Ваш институт!»

В формирующемся коллективе лаборатории Б появляются два первых советских специалиста, отбывающих заключение. В ноябре к ним присоединятся еще двое. А за месяц до этого в «Сунгуль» приезжают Николай Тимофеев-Ресовский и Сергей Царапкин, долгие годы они вместе работали в институте мозга под Берлином.

Весной поиски следов немецкого Уранового проекта в Германии официально прекращаются.

10 мая принимается постановление Совмина об организации АО «Висмут» в Восточной зоне Германии. Официальная версия — для добычи и обогащения висмут-кабельных руд. На самом же деле — руд урановых. В интересах советского Уранового проекта. Индекс нового учреждения: в/ч 27304, первый директор — генерал-майор НКВД М.М. Мальцев. В 1951 году в штате этого АО насчитывается 200 тысяч человек!

Май 1947 года. Материальная база лаборатории В, без особого воображения и фантазии именуемая «механическим заводом»(!), крепнет: из Германии в нее доставляется разукомплектованный генератор Ван дер Граафа. Его восстанавливают немецкие специалисты Вес-тмайер, Эртцен и их советский коллега А.Н. Сербинов.

Лаборатория В в Обнинске получает от М. Первухина, заместителя председателя Спецкомитета, генеральную задачу: разработать урановый котел с бе-риллиевым замедлителем. Работу будет выполнять в основном коллектив немецких ученых.

Июнь. Забота генерала А. Завенягина о своих подопечных немецких коллективах, участвующих в советском атомном проекте, поистине отеческая: он пишет своему шефу Берии о необходимости срочного строительства коттеджей для «ведущих немецких специалистов, которых мы используем в рамках решения проблемы № 1», но работающих не во всех коллективах, а лишь в лаборатории № 2, НИИ-9, а также для доктора Макса Штеенбека, переводимого в данный момент в Москву.

Авраамий Павлович в своем ходатайстве использует «дожимающий» аргумент: «В настоящее время они ездят ежедневно на работу за 40 км, что представляется немыслимым».

В этом месяце группа профессора Г. Позе в лаборатории В усиливается специалистами, прибывшими из Дрездена: радиохимиком К. Вайсом, физиками В. Чулпусом и Х. Шефферсом, химиком Х. Кеппелем и технологом Э. Рексером.

Сопровождающий их майор-чекист говорит Позе:

— Вы не стесняйтесь, вспоминайте своих коллег по работе в Германии еще! Только назовите их специальность и фамилии — и они уже завтра будут здесь!

Летом немецкие специалисты под Сухуми приступают к работам по электромагнитному методу разделения изотопов урана. Будущий научный руководитель этого направления Лев Арцимович посещает их ежемесячно для консультаций и творческого обсуждения.

14 июля главнокомандующий СВАГ маршал В.Д. Соколовский издает приказ, в котором говорится: «В частях и учреждениях группы войск до сих пор имеют значительное распространение чрезвычайно опасные происшествия, как то: измена Родине, дезертирство, самовольные отлучки, убийства и грабежи… самоубийства тоже».

Летом недавно прибывшего в Саров Виктора Турби-нера, конструктора первой советской атомной бомбы, опекает начальник объекта генерал Павел Зернов:

— Ты все делай так, как понимаешь сам! Никого не слушай, в том числе и Ха-ритона! Думай сам. Имей в виду: спрос за конструкцию и ее изготовление будет только с тебя.

Турбинер это понимает. Делает все необходимое, рассчитывает, ставит эксперименты, потом разрабатывает чертежи, ведет изготовление образцов и технологической оснастки для подготовки будущего производства.

1 сентября. В Электростали под руководством профессора Н. Риля завершается реконструкция завода № 12 по производству металлического урана. Его конечная продукция — урановые блочки, зачехленные герметичной алюминиевой оболочкой, используемые для облучения в котлах для получения плутония.

В это время в системе Главного управления лагерей — 54 лагеря и 79 колоний, в стадии организации — еще 13 лагерей и две колонии. Общий контингент — 1967 тысяч заключенных и 77 тысяч спецпереселенцев из числа немцев.

В лаборатории В начинаются работы по синхрофазотрону. Через несколько лет этот проект вместе с советской частью разработчиков переходит в ФИАН.

Осень. Через десятилетия Игорь Головин, бывший заместитель Курчатова, вспоминал:

— В эти дни в нашем отделе появился Макс Штеенбек, вызволенный в мае 1945 года из лагеря пленных немцев в Восточной зоне. Вначале он был готов подключиться к экспериментам Арцимовича в лаборатории № 2. Но вскоре понял, что работать ему не дадут. Встретился с Завенягиным и перевелся в Сухуми, где, изучив работы Ланге, занялся центрифугами для разделения изотопов урана.

24 октября Борис Иванников просит Сталина увеличить численность немецких специалистов и персонала институтов А и Г еще на 132 человека «в интересах выполнения плана работ 1948 года», добавив, что если в Восточной зоне их хорошо поискать, то еще можно найти.

Ноябрь. В один из дней советского заключенного Николая Лучника доставляют в арестантском вагоне в лабораторию Б. В пути он находится 44 дня (из них 13 суток — на сухом пайке), подвергается 12 обыскам, 10 раз — санобработке, 8 раз пересаживается из состава в состав, в том числе 6 раз — в пересыльных тюрьмах(!). Единственная еда в пути — гнилая соленая килька.

Изготовленный по чертежам и при консультации Виктора Турбинера конструкторский макет первой советской атомной бомбы Курчатов, Харитон и генерал Зернов показывают в Кремле правительству при отсутствии на «смотринах» ее подлинного создателя.

Между тем, на строительстве первого промышленного котла на комбинате № 817 внезапно (без традиционной свиты) появляется Берия. Останавливается в гостинице, отходит ко сну. И вдруг посреди ночи под ним обрушивается кровать! Перепуганный, с браунингом в руке Берия выскакивает в коридор, угрожая «перестрелять всех заговорщиков как бешеных собак». Женщина — директор гостиницы — узнает о происшествии, прощается с близкими и уже набивает в наволочку сухари, чтобы отправляться по этапу, но ужасных последствий этот инцидент не имеет.