Чтение онлайн

Декабрь 1947 года. Старший инженер ПГУ М.Я. Сухов обращается с письмом на имя секретаря Сталина т. Поскребышева: «Я обвиняю руководство НТС ПГУ в сознательном омертвлении миллиардов средств и материальных ресурсов, гробящих актуальнейший и эффективнейший (центрифужный) метод разделения изотопов урана.

Формально момент старта работ по этому методу фиксирует дата начала подготовки постановления правительства от 12 декабря 1946 года. Проект соответствующего документа только начиная с мая 1947 года — момента моего подключения к нему — проходил через меня 13 раз(!). Все его редакции одна за другой браковались… От т. Берии ситуация вокруг документа скрывается, и потому необходима неотложная помощь т. Сталина!

Гробящийся аппаратчиками метод в тысячи раз проще и дешевле других, над которыми работают физики и промышленность, перемалывая наши перенапряженные ресурсы. Короче, преимущества нового метода огромны. Но он нуждается в спасении!»

Вырвавшаяся из души коммуниста и патриота Сухова боль и тревога за судьбу Отечества — как это ни покажется невероятным — встречает неадекватную реакцию Берии, к которому от Поскребышева попадает письмо. Понятно, почему. Решения о работе над другими — бездарными — методами санкционированы именно Лаврентием Павловичем как председателем Спецкомитета!

И на письме появляется короткая резолюция Берии как его собственное алиби:

«Но ведь центрифужный метод никто не отвергает! Нерадивых чиновников — заменить!»

Декабрь. В лаборатории Б происходят назначения руководителей научных подразделений: начальником радиохимического отдела биофизики назначается Сергей

Вознесенский, начальником отдела биофизики — Николай Тимофеев-Ресовский. Основной персонал отделов — немецкие специалисты.

В лабораторию прибывают немецкие ученые (в их списке — 9 фамилий, включая одну женщину — Ренату фон Арденне), всего же в прибывшей группе немцев с семьями — 16 человек.

У начальника ПГУ Бориса Львовича Ванникова — внезапный обширнейший инфаркт. Но этот мужественный руководитель — подлинная опора Сталина в государственных делах — даже в таком смертельно опасном состоянии едет на комбинат № 817, где начинается монтаж первого промышленного уран-графитового котла.

Как обычно в первые послевоенные годы, в 1947 году имело место множество событий без точной датировки, о которых автор обязан хотя бы кратко рассказать. Вот некоторые из них.

Начальником лаборатории В назначается полковник НКВД Петр Захаров. Напомним, именно он и руководил строительством лаборатории.

Во всех своих решениях этот мудрый, взвешенный чекист всецело полагается на профессора Гейнца Позе, научного руководителя немецкой части коллектива, и на А. Лейпунского, руководящего по научной части подразделениями с советским персоналом.

Моменты бывали сложные, и к Захарову иногда приходили советские ученые с сомнениями, терзающими души патриотов: «Не слишком ли хорошо мы относимся к бывшим врагам? Может, надо построже?» И Захарову приходилось долго разъяснять политику руководства страны в этом вопросе.

Как выясняется, в Обнинске еще весной организуется лагерь заключенных для строительства первой очереди лаборатории В. Но не только! В планах — строительство железнодорожной ветки от станции «Обнинская» до площадки «объекта», а также электростанции и жилого городка.

Виктор Турбинер в этом году перемещается в Саров, где создается КБ-11, там он получает феноменально высокий пост начальника научно-конструкторского сектора (центрального в эпопее конструирования атомной бомбы). Но в иерархии руководства КБ он оказывается заместителем Ю. Харитона.

На заводе № 12 в Электростали аврал, штурм очередной высоты на пути к советской бомбе: идет освоение промышленной технологии массового производства диффузионных фильтров, созданных немецким профессором П.А. Тиссеном в Сухуми. Едва подтверждается технологичность его изделия, значительную часть его лаборатории переводят в Электросталь.

Потребность в фильтрах этого типа столь огромна, что в 1948 году в Электростали под их изготовление будут сданы еще два корпуса.

Это были каркасные фильтры. Но где-то рядом с Тиссеном другие немецкие ученые создавали еще и керамические фильтры и точно так же упорно осваивали их в массовое производство!

К 1947 году относится факт вопиющей утечки информации — радиостанция «Голос Израиля» сообщает советской аудитории полный список ведущих сотрудников лаборатории А и подробно рассказывает о тематике ее работ, выполняемых вроде бы в абсолютной тайне от человечества (!).

Берия, узнав об этом «акте неслыханного вероломства и предательства», впадает в состояние шока. Выйдя из него, он требует от генералов Завенягина и Зверева «вывернуть наизнанку темные души каждого сотрудника лаборатории «А», чтобы выявить и обезвредить «крота» иностранных разведок». Также следует распоряжение генералу Судоплатову, ведающему всей зарубежной агентурной сетью, — проникнуть в шпионское логово на Земле обетованной и узнать источник их информации о лаборатории «А».

Усиливаются позиции научного руководителя газодиффузионного метода разделения изотопов урана Исаака Кикоина: сотрудники его сектора в лаборатории № 2 знакомятся в институте Г профессора Г. Герца с установками по разделению изотопов именно этим методом. Особое внимание при этом уделяется изучению экспериментальных центрифуг гениального немца Макса Штеенбека. Центрифуги имеют уникальные элементы конструкции — магнитное удержание корпуса ротора и игольчатую его опору, что при любых скоростях вращения ликвидирует угрозу разрушения. Как покажет будущее — именно на этом пути будет произведена революция в мировой технологии обогащения урана.

Сообщается, что Макс Штеенбек докладывает концепцию своей центрифуги на одном из заседаний секции НТС ПГУ.

Именно в этом году профессор Манфред фон Арденне получает Сталинскую премию.

В Сухуми немецкий специалист доктор В.В. Шутце ведет разработку жизненно важного для советского атомного проекта прибора — масс-спектрометра для определения изотопного состояния состава урана, без чего работа одновременно строящихся нескольких диффузионных заводов становится бессмысленной. Первый образец прибора установят в ноябре будущего года на опытном заводе «Д-1» и до августа 1949 года прибор будет анализировать всю продукцию завода.

Кикоин, научный руководитель запускаемого на Урале завода № 813 диффузионного разделения изотопов урана, обнаруживает, что процесс, для осуществления которого завод предназначен, не идет. Осознав всю катастрофичность ситуации для своей карьеры, Кикоин без санкции руководства приглашает из Сухуми немецких специалистов на совершенно секретную строительную площадку, чтобы найти и по возможности устранить причину возникшего тупика. Немцев туда привозят, они двое суток внимательно осматривают оборудование и заявляют, что с подобными устройствами в войну в Германии дела не имели, и молча удаляются.