Чтение онлайн

Откинувшись на покатую спинку, я прикрыла глаза, ощущая себя не двадцатилетней, а по меньшей мере ровесницей моего знакомого эльфа. Тень большого клена укрывала естественным шатром, защищая от яркого снартарийского солнца и от посторонних глаз. Можно было спокойно поразмыслить обо всем, что поведал снарр.

Начнем с информации о нем самом. Ничего нельзя проверить, а значит и верить пока не стоит. Тем более имя он скрывает. Знаем только то, что он глава рода, один из «теневиков», затеявший глобальный переворот вместо обычной предвыборной борьбы. Предыдущие выборы я не помнила из-за малого возраста, но деда как-то рассказывал, что все приближенные ко двору – мелкое дворянство, старшины цехов и главы гильдий – в определенный день приходили в храм и опускали монетку в непрозрачный сосуд с гербом кандидата. Сосудов было тридцать два, выданных монет – двенадцать. По большей части лотерея, но каждый всячески стремился склонить народ на свою сторону. Когда кампания начиналась, под флагом того или иного рода проходил парад увеселительных действ – турниры, ярмарки, представления, на которые съезжалась вся империя. От пятилетней меня в памяти запечатлелся пестрый калейдоскоп красивых одежд, иллюзорные бабочки и вкус мятного пряника. Каждый стремился перещеголять соперника в роскоши и расточительстве… это и сказывалось на казне, о чем толковал деда.

Итак, вернемся к снарру. Фил, гхар его за пятку. Не мог придумать нормальное эльфийское имя, или честь не позволила? Как я уже убедилась, по отношению к своим у него имеются определенные принципы, а вот к людям… Хорошая причина не доверять. Однако, его доводы были разумны, этого я отрицать не могла. Скажи он, что хочет перебить всех, как свиней, и провозгласить себя единственным владыкой, я бежала бы подальше от такого безумца. Он прав, империя слишком велика, чтобы подмять под себя трон и не встретить сопротивления. Жертв не хочет, это давало еще одно очко в пользу снарра. А что, если мы и правда станем жить лучше?

Поломав голову над этой дилеммой с полчаса, я не нашла лучшего решения, как пойти к ближайшему колодцу гаданий. Таковой имелся на каждой площади. Никогда не верила в его правдивость, но мне был необходим хоть какой-то совет.

Мраморная беседка с округлым куполом, пропускающим свет ровно посередине – прямиком над колодцем, обнаружилась быстро. На уровне пояса была вырезана ниша, в которой всегда лежали обтесанные деревянные прутики – кидаешь такой в воду (обязательно через плечо), и если всплывет, то ответ на твой вопрос положительный. Ежели потонет – то и так ясно.

Неловкими пальцами я взяла прутик, растревожив аккуратную горку – очевидно, с самого утра посетителей не было, или было мало. Нишу наполняли на рассвете.

Левой рукой я бросила медную монетку – в знак почтения богу Солнца. Толща илистой воды лениво всколыхнулась и забрала подношение. Я крепче сжала прут. Только бы его не забрали так же…

«Нужно ли идти за яйцом?»

Сердце забилось пугливым зайцем. Ей-богу, словно от глупого колодца зависит моя жизнь. А жить хотелось. Так хотелось верить, что снарр говорит правду.

Я медленно развернулась, готовая бросить прут и узнать ответ – каким бы он ни был. Замах. Всплеск. Вздох.

Обернулась. Ветка лежала на воде и не собиралась отправляться на дно. Выдохнула. Но надо проверить – так сказать, закрепить результат. Я полезла в карман за второй монеткой. Что, во имя Солнца…?! На ладони лежало чистейшее золото. Да у нас с дедой даже серебрушки нечасто водились, а тут настоящий золотой, блестящий всеми гранями барельефа Селестара…

Я быстро осмотрелась по сторонам. В нижнем городе любили практиковать «подкидон»– в карман жертве подкладывали деньги, драгоценности, что угодно, а потом обвиняли в краже и требовали в два раза больше. Если отдать долг было нечем, его записывали в городскую долговую книгу, бывало что и на пожизненную выплату.

Вокруг никого подозрительного не наблюдалось – чинно прогуливалась пожилая пара, какой-то менестрель у дороги наигрывал на лютне, пару раз пробежал мальчишка с корзиной горячих булок. Ныне пустой постамент облюбовали голуби. Обычный будний день в хорошем районе. Но возможно, только на первый взгляд.

Загребла полную горсть – как я думала, медяков – так, чтобы не было видно с площади. На всякий случай.

Чистейшие золотые. От непривычного блеска заболели глаза. Я засунула их обратно почти с суеверным страхом, и пальцы наткнулись на свернутый лист бумаги.

Записка. Губы невольно растянулись в улыбке. Знакомая печать Селестара – не ставит, хитрец, свою. Но доступ к государственной имеет…

«На траты для твоего списка. Ф.» – лаконичен, как никогда. На углу улицы, примыкающей к площади, взгляд выхватил яркую вывеску салона. Так вот почему он телепортировался сюда, и вовсе не в целях экономии кристалла – а может, совместил полезное с полезным.

На душу легла тяжесть, сравнимая с весом потяжелевшего кармана. Он считает, что если я из нижнего города, то меня можно купить? Удлинять волосы расхотелось, любая мысль об этом теперь отдавала грешком.

…Интересно, а сколько платьев можно пошить на эти деньги. Даже половины хватит, чтобы жить припеваючи несколько лет. Возможно, даже переехать… С ценами на приличную недвижимость я была знакома очень поверхностно.

Нет, нельзя позволить искушению одержать верх.

Оставшийся день я провела с дедой, выспрашивая о каждой подробности своего детства – будто все еще сомневалась в принятом решении. Домашний непритязательный уют оградил от мыслей о снарре, но наша связь была дремлющей змеей, и этой ночью она подняла голову, стоило моей коснуться соломенного тюфяка.

Мужская фигура в саже и копоти пробиралась меж черных валунов – обугленных лавой? – пока не склонилась перед высоким дольменом. Несмотря на грязь на лице и изглоданные лохмотья вместо одежды, я безошибочно узнала снарра.

– Ты прошел четвертое испытание – огонь, – казалось, говорили сами обсидиановые камни, отдаваясь эхом о стены ущелья, – ты больше не испытаешь боли физической, но никто не застрахован от душевной. Всегда помни об этом.

– Не беспокойся, – снарр поднялся с колен, – у меня давно нет души.

Я поразительно близко увидела его глаза, необычайно яркие на фоне сажи и копоти – они глядели вдаль, сквозь меня и пространство, наполненное то ли пеплом, то ли снегом – как подушка богача перьями. Смотрел жестко и целеустремленно. Пронизывая льдом. Не выдержав этого холода, я отступила назад – и полетела с обрыва, словно сбылись страхи сегодняшнего утра, и он разомкнул объятия на краю.

Солнце, не отведи взора от своей дочери. Зубы отбивали джигу, одеяло сбилось в районе колен. Он улавливает мои мысли. Возможно ли, что во сне связь стала обоюдной, и я проникла в его прошлое?

В тот же день, немного раньше

Кто бы знал, чего мне стоило ступить на крыльцо Вейдена. Так идут на плаху или на жертву. Будь на месте Крысы любой другой неприятный мне человек, я бы пошла не раздумывая, но он… когда он сверлил своими синими глазами, а вокруг него расползалось чернильное пятно из нераспознаваемой смеси оттенков, хотелось просто исчезнуть, лишь бы не попадаться на пути этого взгляда. Больше не было ненависти, но не меньше сверлила его собственная боль.