Чтение онлайн

– Это южногорный волкодав, самая крупная собака из известных, – ошарашил эльф, – новорожденные волкодавы не впечатляют, признаю, но за месяц он сравняется по размерам с котенком льва того же возраста. Грифон почти идентичен льву по развитию, ты знаешь, а для продолжительной иллюзии необходимо соответствие ее размеров оригиналу. Иначе она порвется, как узкое платье на пышнотелой барышне.

– Занятное сравнение, но вполне прозрачное, – я погладила спящего щенка по макушке и досадливо прикусила губу. Эльф говорил так, будто предпочитал этот тип женщин. Или мне просто показалось. Да какая разница?

– Месяц у вас не возникнет проблем, а там решим, что делать дальше.

– Потом ты убьешь его? – я отступила на шаг.

– Нет, я не сторонник бессмысленного насилия.

– Но если сочтешь, что грифон угрожает твоему плану, насилие обретет смысл? Что ты сделаешь, когда мы больше не сможем прятать его под личиной?

– Моему плану уже ничто не помешает, расслабься. Завтра ты поедешь со своим новым другом на практику – боюсь, только тебя он признает за мать, будешь кормить молоком и через декаду, как откроются глаза, начнешь давать мясо.

– Спасибо, наставник! – щеки вспыхнули, – я не первокурсница!

А где-то на задворках сознания мелькнула надежда, что снарр, каким бы шантажистом и манипулятором ни был, не собирается причинять вред грифону.

– Забыл сказать – полная иллюзия преобразует клекот в рычание и лай. Так что ни о чем не беспокойся.

Полная иллюзия… Как у моей сережки. Вряд ли ее целью было скрыть голос, но она умеет и такое. Буду знать.

Я торопливо распрощалась с эльфом и запрыгнула в первый попавшийся вагонет до ремесленного квартала нижнего города.

– Деда? Деда, я дома!

Молчаливые стены давили холодом нетопленой печи, подсыревшие половицы противно скрипели. Решимость узнать правду сменилась страхом за жизнь самого родного человека. Дед Фрайт всегда бы широк в плечах и раньше мог до вечера задерживаться в кузнечной мастерской Перкинса, но годы шли и я, честно говоря, не смогла бы точно сказать, сколько ему лет. На все вопросы деда отвечал «в расцвете сил». Ограды для городских особняков он больше не ковал и в основном переписывал исторические трактаты из библиотеки.

К счастью, на столе меня ждала записка – ушел на рынок. Чтобы убить время, я подкинула угля в печь, поставила вариться ячменную похлебку с курицей. Краем глаза отметила, что мешок с углем почти опустел – городского содержания, выплачиваемого деду за годы в гильдии, явно не хватало, да и похлебка была бы вкуснее с говяжьей вырезкой. Что ж, пригодятся снартарийские золотые. Я положила кошель в верхний ящик секретера, где дед держал бронзовые монеты. Себе я оставила парочку, а остальное лучше послужит дома.

Малыш наконец проснулся и верно заковылял в мою сторону. Охотно опустошив рожок с козьим молоком, он пошел обнюхивать свои новые владения. Все же мне в какой-то мере повезло – не каждый укротитель удостаивается чести воспитать грифона. Но кроме гордости на груди пригрелось другое, теплое чувство – будто маленькое существо сумело заполнить пустоту в душе. У меня наконец было СВОЕ животное.

И это животное настороженно зарычало, стоило послышаться знакомым шагам.

Я успокаивающе шепнула:

– Это свои.

– Сай, кого ты приволокла? – дед присел на корточки и протянул к щенку руки, но он испуганно отпрянул и отбежал ко мне, насколько хватало лап.

– Мы с Лили нашли его в канаве, – деда, сам того не подозревая, подал идею, – по-моему, очень милый.

– Вам завтра уезжать на практику, возьмешь с собой или оставишь? – по глазам я видела, что детеныш его очаровал.

– Заберу в Селестар, он не доставит много хлопот…

Я продолжала болтать обо всяких мелочах, не зная, как подступить к главному. Эмоции схлынули, и разум напоминал, что придется объяснять, откуда я узнала про артефакт. А ладно, разве это преступление? Неужели меня пугает встреча с самой собой?

Глупости. Вдруг я пропавшая эльфийская принцесса, вынужденная скрываться от политических противников? Нет, будь так, давно бы это поняла. И мантикора на практике подтвердила, что без значка я обычный человек.

Положив перед дедом дымящуюся миску с похлебкой, я отвела волосы и дотронулась до уха.

– Деда, я все знаю про эту сережку.

Сэм побледнел – бронзовый загар словно выцвел, и с хрустом переломил деревянную ложку. Богатырская сила у него еще не перевелась.

– Кто тебе чего наплел? Рассказывай!

– Мастер Бревлин, артефактор из квартала крадалшин, – не преминула я блеснуть новым словечком и секунду спустя поняла, что синдром отличницы мог сыграть со мной дурную шутку.

– И давно ты якшаешься с северным народцем? – дед встал, опираясь ладонями о столешницу, что могло испугать любого трактирного завсегдатая. Но не меня.

– Не так давно. Ответь, что скрывает это кольцо? Зачем мне иллюзия?

– Сай, я желаю тебе добра. Когда твои родители погибли, – да, я помнила рассказ про пожар, охвативший всю деревню под Ириссой, – я дал себе слово, что буду во всем оберегать тебя. Если ты мне доверяешь, просто поверь, так будет лучше. И ни о чем не спрашивай.

– От чего ты хочешь меня защитить? – мой голос сел, – разве не ты говорил, что знания – сильнейшее оружие?

Дед молча опустился на табурет.

– Или этот тот случай, когда от знаний одни печали?

– Скорее, лишние заботы, – родственник натянул серую шапку на уши, – иди, беги к друзьям. Не забудь кутенка своего… как назвала хоть?

Я тяжело вздохнула. Когда деда менял тему, вернуть беседу в прежнее русло было сложнее, чем повернуть реку вспять. А дать имя малышу нужно. Хотя бы в этом у меня есть свобода выбора, и я только с недавних пор осознала ее ценность.

Какой позор. Спасибо Солнцу, дало силы выдержать дорогу до дома Вейдена. Хорошо, что он ушел. Не нужно прятать глаза и делать вид, что все нормально. Ну как могла я так подставиться? Да, лавочник умен, талантлив… в какой-то мере, с профессиональной точки зрения, я им даже восхищаюсь, наверное… и на слушании он мне здорово помог. Но признаться в таком… таком… Это неправда!

Как назло, на меня хлынул поток ощущений – касание его рук, когда он исцелял мои на чердаке, синие глаза, пронзающие насквозь, искрящееся облако ауры. А перед глазами встало лицо – жесткая линия тонких губ, упрямый подбородок, ровный как стрела нос с небольшой горбинкой у переносицы, гладкие черные волосы, зачесанные назад. Будь я художником, то смогла бы отобразить его на холсте без натуры. Воображаемый Вейден усмехнулся, чуть склонив голову. Убирайся!