Чтение онлайн

Корзина с Гришей стояла у меня в ногах и почти не привлекала внимания – у многих пестователей были питомцы, которых они пожелали взять с собой. У девчонок в основном кошки всех мастей, несколько парней могли похвастаться клеткой с говорящей арибой, обученной всяким непристойностям.

Внезапно мой питомец стал слишком открыто выражать протест от нахождения в корзине. Нет, он пытался привлечь мое внимание! Указывал на свернутую записку… Сердце бешено забилось, так, что этого не мог скрыть приталенный жилет. Кто угодно мог кинуть ее в корзину, от детей-попрошаек до одногрупников. Надо всегда быть начеку. Чего снарр хочет на этот раз?

– От кого это? – запечатанную бумажку ловко перехватил Робин.

– Не знаю, – я отчаянно соображала, как выкрутиться, – ты не видел, кто ее подбросил?

На выручку, как ни странно, пришла Лили.

– Неприлично лезть в чужую личную жизнь, – укорила она Роба.

– Но Сай-то нам не чужая! – тут же набычился он.

– И тем не менее, ее личная жизнь тебя не касается!

Робин сверкнул глазами, и между спорщиками непреодолимой молчаливой преградой встал Бретт.

Сами того не подозревая, друзья дали неплохое объяснение эльфийским запискам.

Знали бы они, какая там «личная жизнь». Поначалу я терзалась от невозможности немедленно прочитать письмо, но потом, по мере приближения к Селестару, все чувства затмил восторг. Мы ехали под арками прекрасных садов верхнего города, следили за изгибами подъездных дорожек, расходящихся вправо и влево к настоящим белокаменным дворцам, но самым главным потрясением была Хрустальная гора, которую каждый видел на востоке, если смотрел на небо. В ней когда-то выстроили Селестар, что на снартарилле значит «дворец-в-облаках». Множество арок и мостиков переплетались ажурной вышивкой, каскады воды освежали зеленые террасы. У ворот нас встретили каменные воины-близнецы со строго вытесанными лицами. Память о големах Джерса была свежа, и я неосознанно вжала голову в плечи – наши самые большие драконы были по колено этим колоссам.

Селестар давил, физически давил своей недосягаемостью и силой. Не нашлось бы лучшего способа продемонстрировать разницу между могучей горой и крошкой под ногами. Между вековым древом и листом, подхваченным порывом ветра. Между эльфами и людьми.

Селестар начинал гряду Хрустальных гор – произнес внутренний голос с интонациями снарра, воскрешая в памяти завтрак на острове в Солнечном океане. Вкус деликатесов, легкого вина и соленых брызг, чудом долетавших до меня – не иначе как на крыльях ветра. В груди защемило от близости к недосягаемому – наверное, нечто похожее испытывают погибающие от жажды в море.

Прочитать записку я смогла только урвав момент, когда все повернули головы в сторону очередного моста через пропасть.

«Постарайся понравиться мастеру Майлерису. Сделай так, чтобы он тебя выбрал».

И это все?! Ну хорошо, я ему понравлюсь! Да так, что поганый снарр…

«Что, позволь узнать?» – знакомый голос в моей голове вызвал целую лавину смешанных чувств. Но они его не касались – потому я начала про себя декламировать отрывок из поэмы моего любимого Алиссана. Чтобы полностью отвлечься – на снартарилле.

Голос Фила издал невнятный звук – вероятно, отображавший крайнюю степень удивления.

«Прекрати немедленно».

Ощутимая ярость в этом приказе разбила ровные ряды рифм, как смела игрушечных солдатиков со стола. Я вспыхнула.

«Ты не переносишь Алиссана потому, что он был человеком?» – вспомнилось, что во время «свидания» настроение снарра резко ухудшилось, стоило упомянуть невинную цитату. Или мой акцент настолько плох для нежного эльфийского уха?

«Иногда я начинаю жалеть, что не нашел другого исполнителя», – лед в голосе снарра промораживал до нутра. Исполнителя, вот как он меня называет?

«Насколько мне известно, я у тебя – не единственный «исполнитель», – не удержалась.

«Девочка ревнует?» – если эльф и удивился, он быстро взял себя в руки. Жаль, я не видела его лица.

– Да что б тебя гхары сожрали, выродка кусок!

– Простите, мастер Сайерона? – наставник Даск был единственным, кто осмелился нарушить кристальную тишину.

Боги, я сказала это вслух? Фил ответит… Клянусь, он мне ответит!

Затихающий смешок подсказал, что настроение эльфа снова подскочило вверх. А вот мне впору было провалиться сквозь землю.

– Я был полнейшим идиотом, – и не поспоришь! Умудрился отравиться непонятно чем и даже не принял простейший антидот!

Вдвойне странно слышать подобное признание от него, да еще и передо мной. Лирон Вейден не из тех, кто открыто признает свои ошибки.

Пока я раздумывала, с чего вдруг такие метаморфозы, мою ладонь обожгло огнем. «Больной» прижал ее к губам, и это зрелище было самым невероятным из всего, что можно представить. С аурой мужчины тоже творилось что-то безумное – в водовороте смешивались признательность, злость, страсть, злость, восхищение, злость… слоеный торт какой-то!

Я знала, что некоторые яды воздействуют напрямую на мозг и повреждают некоторые функции. Что, если с соседом случилось худшее?

– Лирон Вейден, Вы бредите! – мне бы вырвать свою руку, как из капкана, но я стояла и лепетала что-то невразумительное. Будто неосознанные действия Вейдена лишили способности двигаться и соображать. А еще это было приятно. Гхар, до того приятно, что мысли окончательно меня покинули, оставив только радостную легкость и желание обнять весь мир. Начиная с одного невыносимого мужчины. Ой. Признаться в этом даже перед самой собой было очень… непросто. Голова кружилась, а я была одним сплошным ощущением – его губ на моей коже. Его пальцев, поглаживающих запястье. Нежность захлестывала, особенно на контрасте с тем, что я привыкла видеть от лирона Вейдена. И даже доводы разума о временном помутнении его рассудка не работали. Какая разница? Законы большого мира не имели отношения к моему мирку.

– Нет, Данари, – я потерялась в синей дымке его глаз, – бредил я все шесть лет до сего дня.

Лавочник сел на постели в простой домашней рубашке, в которую его переодела сестра, и, чтобы опереться о кровать, отпустил мои руки. Я тогда стыдливо отводила взгляд – несмотря на то, что за годы практики повидала многое. И тогда же поняла, что опасаюсь за его жизнь. Поначалу не придала большого значения, я за каждого пациента по-своему переживала, но когда его пульс замедлился до критической отметки, а Вейден больше часа не приходил в сознание, мое собственное сердце на мгновение остановилось. А потом я методично и быстро работала, перебирая варианты противоядий. Словно наблюдая за собой со стороны.

– Данари, Вы вернули меня к жизни, – теперь от его близости стало неловко. Такое чувство, что он вот-вот меня обнимет. Хочу ли я этого? Нет, не должна! Но сердце отчаянно желало обвить руками его шею, обхватить широкие плечи и спину. Почувствовать каждый изгиб мускулов под серой тканью. Он был здесь, такой живой и … почти мой. Даже если я это придумала.

– Не стоит благодарности, – скороговоркой выпалила я, не зная, куда деть руки и глаза, – это мой долг.

– Еще как стоит. Назавтра меня бы сожгли на погребальном причале, – его взгляд бродил по моему лицу, изучая то ли черты, то ли мысли, – поэтому просите все, что пожелаете.