Чтение онлайн

Он плёл что-то про малолетних девиц-вертихвосток, которые много себе позволяют, и утверждал, что перед мужчиной (то есть, перед ним) нам, вертихвосткам, полагается ходить на цыпочках и по струнке.

Но если Нойта уже сорвалась в агрессию и вышла на тропу войны, её не остановить. Разве что нежным прикосновением и ласковым словом.

Я бы так и продолжала свою наступательную деятельность, если бы Сио Лантий нежно не подхватил меня под локоток и не оттащил от агентов подальше.

– Вы её извините, – заулыбался он тонконогому и подбавил в голос бархатистых ноток. – Она у нас впечатлительная, первый день стажировки и такое потрясение.

Да уж, в дипломатичности ему не откажешь.

Со мной же этот пацифист вознамерился провести разъяснительную беседу.

– Ты чего разошлась? – ласково вопросил Сио Лантий. – Он тебя или твою семью оскорбил? Ведь ничего подобного, верно? Добрее надо быть, Нойта. Добрее.

Я бы ему ответила. Я бы ответила, что добро только тогда по-настоящему добро, когда идёт в комплекте с кулаками.

Но воздержалась.

Прикусила язык.

Поразмыслила, остывая.

А правда, что это на меня нашло?

– Не нарывайся, умоляю, – тоном заклинателя пустынных змей воззвал ко мне Сио Лантий. – Заработаешь шефу дурную репутацию, не сносить нам головы.

Я достигла вменяемого состояния и состроила мину, к которой по умолчанию прилагается реплика с извинениями.

Реплику я не озвучила, но Сио Лантий по выражению моего лица догадался, что урок усвоен.

– Мы должны держаться заодно, – вклинился в разговор Ро Тондий Дэш. – Подразделения, частный сыск, разведка. Между нами не должно быть недоразумений. Наша общая задача – остановить разгул бандитизма. Не годится, если мы начнём друг с другом собачиться.

– Ладно, проехали, уяснила, – нетерпеливо отмахнулась я. Речи он воспитательные толкает, понимаешь. Слушать противно.

– Ты голодна? Выглядела так, словно вот-вот слопаешь агента со всеми потрохами, – сказал проницательный Сио Лантий.

Голодна ли я?

Зверски.

Но костлявые курильщики, которые на каждом шагу несут бред, не представляют для меня гастрономического интереса. То ли дело привычная человеческая пища. У меня же с утра маковой росинки во рту не было. Естественно, я буду взрываться по пустякам и раздувать трагедию на ровном месте.

Выяснив причину своего людоедского настроения, я значительно ободрилась, взяла курс на ближайшую кофейню и отдала распоряжение, не рассчитывая на отказ.

– Деньги есть? Покормите меня.

К счастью, сыщик снабдил наших бравых парней своей банковской картой на случай непредвиденных трат. Против небольшого завтрака никто не возражал.

Ближайшая кофейня пленила меня своим чёрно-белым дизайном и наличием гигантских мягких игрушек – эдаких молчаливых собеседников для тех, кому одиноко.

За нашим столиком сидел некто носатый и чрезмерно ушастый. Искусственные глазки-бусинки следили за тобой, как носатого ни поверни.

Я пожала ему лапу и прошлась по меню, как по минному полю. Что ни цена, то бомба. Почему цифры космические? Обычная же забегаловка.

Тут я вспомнила, что мы во Дворцах. Обычная? Как бы ни так. В кварталах для богачей дерут втридорога.

Сио Лантия тоже смутили расценки, чего не скажешь о нашем упитанном коллеге – представителе имущего класса.

Когда мы, скрепя сердце и стиснув зубы, всё же сделали заказ, стул под Ро Тондием предсмертно затрещал. Развалился он спустя пять минут. Я специально время засекала. Перед выходом на дежурство парень плотно поел, в этом можно было не сомневаться. А сейчас он заказал пиццу (все двадцать пять сантиметров диаметра для себя родимого). Решив, что это перебор, мироздание отомстило по-своему.

За поломанный стул рассчитались карточкой начальства. Представляю ярость Ли Фания Орла, когда ему доложат, куда утекли его денежки. Я бы наверняка отпустила пару колкостей на эту тему, если бы меня не занимало кое-что поважнее.

Поедая салат с яичницей, я вопрошала с набитым ртом:

– Как? Как можно обвинять кого-то, не имея доказательств его существования? Вот вы встречали хоть одного крылатого? Я – нет.

Столь категоричное утверждение срывалось с моего языка без малейшего шевеления совести, несмотря на то, что кое-кто после поцелуя собственнолично крылья заполучил. Впрочем, исчезли они почти сразу.

Легко пришло – легко ушло, думала я. Не засчитано.

– И потом… – Мой изворотливый мозг не ведал покоя. – Если даже они существуют, почему их надо сразу делать крайними? Они, может, летают себе тихо-мирно в верхних слоях атмосферы, никого не трогают. Какой у них мотив, а?

Сио Лантий как-то загадочно на меня смотрел и помалкивал, вроде бы с доводами соглашаясь. Только улыбка – тонкая, едва заметная – выдавала его настрой.

«Милая дурочка, наивный ребёнок, – читалось в орехово-зелёной глубине его взгляда. – Ничего-то ты не знаешь».

В такие мгновения Сио Лантий был особенно – я бы даже сказала, преступно – хорош собой. Если бы меня не покормили, так бы и съела красавчика. Вот правда, за милую душу. Где таких только производят?

Мы смотрели друг на друга, как зачарованные, пока Ро Тондий укоризненно давился пиццей. Еда уже не исчезала в нём, как в бездонной бочке. Утомился, бедняга. Но о том, чтобы сдаться, речи не шло. Он злобно сопел, пыхтел, но продолжал жевать, да с таким кровожадным видом, словно сказать хотел:

«Взирай, тебя постигнет та же участь!»

Однако я всё же склоняюсь к версии, что он столь нехитрым образом попросту компенсировал дефицит общения с противоположным полом. Пытался хотя бы пищей заделать дыру, которую выжгла в нём безответная любовь.

Мне было жаль его, но только самую малость.

В конце концов, что заставляет людей с бараньим упрямством биться о преграды? Нет нужды прошибать собой стену, когда под самым носом, возможно, имеется дверь. А если таковая отсутствует, не означает ли это, господа, что вам туда не нужно?

Может, стоит уже развернуться – вдруг выход в другой стороне? Или наверх посмотреть. Вдруг там крышку отвинтили? Почему бы не допустить, что сила ваша – в крыльях, а не в мышечной массе?

Если ты отчаянно ждёшь взаимности, но тебя никак не полюбят, может, это знак, что пора отращивать крылья любви к себе?

К тому моменту, как Ро Тондий прикончил пиццу, у Сио Лантия проснулся исследовательский интерес. Он водрузил на столешницу свою лесную кружку, и я немедленно последовала его примеру.