Чтение онлайн

– Да уж, – вздохнула Кагата, когда мы отошли в наш излюбленный тенистый уголок и схоронились за высокими пальмами в кадках. – Этого допроса избежать, похоже, не получится. А что, если они решат накормить меня клубничным мороженым? – ужаснулась она.

– У тебя аллергия на клубнику? – апатично уточнил Ро Тондий, возникая за нами.

– С ума сойти, какой бесшумный! – ахнула подруга. – Ты же сыщику служишь, верно?

– Ага. Он мне уже звонил, скоро приедет. Его голограмма звучала довольно-таки сердито.

Ещё бы, подумала я. Его, наверное, жутко бесит, что дело ни на йоту не продвинулось. Меня, например, бесило. Почему преступник безнаказанно вершит злодеяния, а Ли Фаний Орл даже пальцем не шевельнёт? Он же у нас вроде как гениальный детектив, не одну головоломку распутал. А тут буксует на ровном месте.

Как только он примчался и произвёл осмотр оцепленной территории, я подступила к нему с вышеозначенными претензиями.

– Нойта, уверяю тебя, я знаю, что делаю, – буркнул он мне. – Прежде чем принимать какие-либо решения и начинать действовать, надо тщательно пораскинуть мозгами. Один неверный ход – и можно навсегда потерять шанс что-либо исправить.

– И когда же ваш мыслительный процесс подойдёт к концу? – не удержалась я от ядовитой реплики.

– Уже подходит, – измученно улыбнулся сыщик. – Думаю, завтра…

Нас перебили, позвав меня и Кагату на допрос.

С пострадавшей мы практически не пересекались, она читала лекции у соседнего потока. Поэтому сказать нам было особо нечего, и вскоре нас отпустили. А позже Ли Фаний Орл прислал на мой серк-ри текстовое сообщение.

Завтра вечером, говорилось там, мы с ним, Сио Лантием и Ро Тондием выдвигаемся на тайное задание – в поездку. Поездка займёт не больше двух дней, а поскольку впереди выходные, отпрашиваться с занятий не придётся.

«Медлить больше нельзя», – вместо дежурной подписи значилось внизу сообщения. То есть, Ли Фаний Орл наконец-то сделал выводы, свёл частности воедино, и теперь мы вступаем в серьёзную игру.

Было страшно и волнительно.

После допроса нам с Кагатой всё же посчастливилось пробраться на болото и осушить его до последней капли.

Кагате магия давалась благодаря врождённому обаянию: одна её благодушная улыбка действовала на неискушённых сродни приманке. Подруга была способна украсить собой любой коллектив и возглавить любое сумасшедшее начинание, после чего тайком подсобрать энергии у всех, кто ею очарован. Утечку волшебства исконные его обладатели в таких случаях даже не замечали.

Мой же успех целиком зависел от того, есть ли у меня в кармане эликсир Ли Фания Орла. Сегодня эликсир был в наличии, так что я лихо расправилась с остатками заболоченной площади, стянула ненавистный скафандр, в котором по жаре можно было заживо расплавиться, и побежала домой – собирать чемодан перед грядущим путешествием.

Когда я поднялась к своей комнате, у двери, паря в воздухе, меня с чрезвычайно смиренным видом поджидала Птица-Весень.

– Нойта, помнишь? Желание.

Ах, да. За радугу, ведущую к драконьему золоту, птичке, по уговору, полагалось исполнение абсолютно любого желания за мой счёт.

– Ну и чего же ты хочешь? – уточнила я, отпирая замок и пропуская гостью внутрь своей спальни.

– Через три дня наступит осень, – обречённо поведала та. – Я почернею и стану очень злой.

– Всё, как обычно… – взгрустнулось мне.

Сколько себя помню, ежегодно с началом осени Птица-Весень резко чернеет, теряя всё своё разноцветное оперение, а к зиме становится прямо-таки невыносимо раздражительной. Даже Путеводная Нить, которая за словом в карман не лезет, предпочитает в её присутствии помалкивать.

– В том-то и дело, что не как обычно. – Птица уселась на жёрдочку, персонально для неё изготовленную, и почистила крыло. – Этот год високосный, а значит, я буду вдвое злее против обычного. Помнишь, что случилось в прошлый високосный год?

Ещё бы не помнить. Вор-Кошмарник и Пересечень накануне Зимнего Солнцестояния с нею что-то не поделили, разругались в пух и прах, но вербальной ссорой дело не ограничилось. Птица-Весень в тот день так разъярилась, что выклевала Пересеченю глаза. Правда, он у нас отменно регенерирует, в момент обзавёлся новой парой. Но сам факт…

Помню, как умирала от паники, как бешено колотилось моё сердце, когда я сбежала, заперлась у себя наверху и сидела под дверью, стуча зубами. Птица-Весень тогда надолго пропала, никто её не искал, всем скопом меня успокаивали. А я, как дура, после того эпизода трое суток кряду ревела до красных пятен на щеках, долго приходила в себя и боялась, что это конец.

К счастью, с весной наша Птица вернулась обновлённой, ещё более покладистой и дружелюбной, чем до осени. Она долго вымаливала прощение, и мы её, конечно же, простили. Ибо ну не владеет она собой в периоды увядания природы. Не владеет.

– Так вот, будет у меня к тебе просьба, – сказала Птица-Весень. – В первый календарный день осени достань клетку. Она у тебя в шкафу на верхней полке. И запри меня там до весны. Инычужи не справятся. Они не могут себе подобных запирать, таково уж наше свойство. А я… Я больше не хочу никому навредить.

Какое изуверски благородное желание, подумалось мне.

– А может, ты просто улетишь? Как в тот раз…

– Улететь не выход. В тот раз мне было тяжело, – призналась Птица-Весень. – Я старалась держаться повыше от земли, в разреженной атмосфере, чтобы никого нечаянно не встретить и не стать ни для кого проклятьем. Воздуха не хватало. Я была на грани. Всё моё существование тогда сводилось к утомительному механическому труду. Работать крыльями, работать крыльями… Не хотелось бы этого повторить.

Она была полна отчаяния, так что пришлось клятвенно пообещать, что я посажу её в клетку. Дикость, конечно, но куда деваться? Альтернативами мы не располагали.

Что же касается ближайшей поездки, то и здесь свободным выбором не пахло. Нойта обязана тащиться за сыщиком, как привязанная, куда бы тот её ни позвал. И так будет продолжаться в течение целого года.

Мне предстояла жизнь в роли прислужницы и подневольной, в суровом режиме: «Принеси, подай». И, что самое кошмарное, меня эта данность почему-то совершенно устраивала.

Впрочем, ещё оставалось выяснить, как в моём уязвимом положении не свалять дурака и не выдать свою сущность (о чувствах сейчас молчу, они наверняка и так все на лбу написаны).

Переодевшись и упаковав перед выездом необходимое, я спустилась во двор, переступила порог в прихожую и обострившимся обонянием уловила запахи с кухни.

Запахи обнадёживали.

В моё отсутствие Сио Лантий успел побывать в нескольких забегаловках и основательно закупиться готовыми блюдами. Пересечень разогрел их в духовом шкафу, и теперь они источали прямо-таки сногсшибательные ароматы.