Чтение онлайн

Молчание затягивается, пока Реон, наконец, не произносит:

— Помнишь, мы говорили о моих любимых занятиях? — Я киваю. Он обводит обжигающим взглядом моё голое тело. — Это и есть моё самое любимое занятие.

От его ответа у меня замирает сердце. Все в моём мире видели во мне другую и никогда не понимали. И вот передо мной стоит мужчина, который, возможно, наконец-то поймет меня, разделит те мысли, что роятся в моей голове, и не попытается загнать меня в рамки.

Теперь я вижу его настоящим, и это лишь возбуждает меня сильнее.

— Но почему? Почему такой, как ты… — я провожу рукой в его направлении, пытаясь объяснить, какой он идеальный и успешный.

— Такой, как я? — переспрашивает он, приподнимая бровь и подходя ко мне ближе. — Что значит «такой, как я»? Ты увидела костюм, самолет и сделала выводы?

— Ты кажешься таким нормальным со своими командировками, идеально уложенными волосами и историей про невестку, по совместительству бывшую девушку.

Он облизывает губы, слегка пожимает плечами, и на его губах появляется едва заметная улыбка.

— Определи понятие «нормальный». Да, я веду обычную жизнь, но я также отнимаю жизни.

Я сжимаю кулаки, но, глубоко вздохнув, разжимаю их.

— Но почему?

— Тебе понравилось? — спрашивает он. — Когда ты вытащила нож из того отброса? Или тебе понравился сам риск – возможность быть убитой? Что именно, Гусеница?

Он подходит вплотную, его рука касается моей киски, и я вспоминаю звук, с которым нож вышел из раны, то, как кровь хлынула наружу, холодную рукоятку в моей ладони. Моё дыхание сбивается, грудь вздымается всё быстрее, а между ног собирается влага.

— Нож, — выдыхаю я.

— Я так и думал. В твоих прекрасных шоколадных глазах появился блеск, который рассказал мне об этом. Видишь ли, ты очень, очень плохая девочка, Гусеница, и только притворяешься хорошей. Но знаешь, что мы делаем с хорошими девочками?

Я качаю головой, а его пальцы скользят выше, к моей киске.

— Мы их ломаем. — Я вздрагиваю, когда он резко разворачивает меня спиной к себе. Его руки впиваются в мои волосы, сжимая их туго. Он так резко откидывает мою голову назад, что моя шея ударяется о его плечо. Соски мгновенно твердеют от резкого движения, а ощущение твердого члена, упирающегося мне в задницу лишь распаляет желание. — Ты хочешь, чтобы я сломал тебя, Гусеница?

— Пожалуйста, — умоляю я, и Реон притягивает меня ближе, чтобы тут же оттолкнуть.

— На колени, — приказывает он, как никто другой до него. Моя готовность подчиниться ему сильнее, чем что-либо прежде.

Я делаю, как он говорит и опускаюсь на колени, чувствуя как твердый пол давит на них. Когда я поднимаю голову, то встречаю его янтарные глаза, уже прикованные ко мне.

— Не двигайся.

Реон выходит из моего поля зрения, и я слышу шорох. Когда он возвращается, то обвязывает что-то вокруг моих запястий, затем толкает меня вперёд, подхватывая за волосы, чтобы я не упала лицом вниз. Это причиняет боль, но я молчу.

Я слышу, как он плюёт, и тут же чувствую, как что-то капает на мой анус.

— Не напрягайся, — приказывает он, и я расслабляюсь, чувствуя там что-то тёплое. Он проталкивает это в тугое отверствие, а затем дёргает меня за волосы, возвращая в положение на коленях. — Больно?

В воздухе раздается жужжащий звук, и я чувствую вибрацию в заднице.

Я качаю головой, не в силах вымолвить ни слова. Он улыбается и подходит ко мне ближе, так, что его член оказывается у моего лица.

— Попробуй.

Я наклоняюсь вперёд, мои губы обхватывают головку, прежде чем я беру его в рот. В этот момент он сильно бьёт меня по груди.

— Я сказал, попробуй, не будь жадной, Гусеница. — Я отстраняюсь, и на этот раз провожу языком вокруг его головки. — Так-то лучше.

Жужжание становится громче, и то, что находится в моей заднице, вибрирует быстрее. Ощущение странное и приятное одновременно.

— Хм, тебе это нравится. — Я продолжаю облизывать его длину, не заглатывая полностью. — Теперь ты можешь получить его.

Едва он произносит это, я широко открываю рот и принимаю член так глубоко, как только могу. Его руки сжимаются в моих волосах, пока он медленно, очень медленно направляет мои движения вверх и вниз.

— Остановись. — Я замираю, держа во рту лишь головку. — Я хочу кончить внутри тебя.

— Презерватив, — говорю я, полностью отстраняясь. — Я сдала анализы, но результаты будут только завтра, а Девен трахал…

— Хорошо, Гусеница. — Реон усмехается, надевает презерватив и поднимает меня, словно тряпичную куклу, усаживая на стол лицом вверх, пока мои руки всё ещё связаны. Он раздвигает мои ноги и встаёт между ними. — Подвинься к краю. Сейчас же.

Я делаю, как он говорит, пододвигаясь, пока не оказываюсь на самом краю, и тогда он входит в меня. Без предупреждения, просто толкается вперед. Но я уже влажная, и в тот же миг, когда он скользит в меня, я чувствую себя такой наполненной. Жужжание и вибрация не замедляются, и Реон начинает двигаться. Его руки находят мое горло, он сжимает его, откидывая меня назад для упора, пока продолжает трахать. Если бы он отпустил меня сейчас, я упала бы на спину. Мои руки не смогли бы меня удержать.

— Возможно, я просто оставлю тебя себе, — заявляет он, глядя на меня из-под полуопущенных век.

И почему-то именно эти слова пугают меня больше всего.

Она идеальна во всём.

От того, как она принимает мой член, до того, как слушается и выполняет каждую мою команду.

Её киска словно создана для меня, а её рот – для того, чтобы мой член скользил в нем без малейших усилий.

Абсолютное совершенство.

Лилит кончает, и для меня её оргазм звучит как музыка. Я вхожу в неё с силой, когда она пытается откинуть голову, но мои руки всё ещё сжимают её шею, удерживая в нужном положении.

Хочет ли она, чтобы я ее отпустил?

Если я разожму пальцы, она опрокинется назад, поскольку её руки все еще связаны за спиной.

Я обхватываю её за спину, притягивая наши тела ближе, и теперь её клитор трётся об меня, пока анальный вибратор продолжает свою пытку. Я тяну за галстук, удерживающий её запястья, и он падает, освобождая её руки. В тот же миг она обнимает меня за шею, и я приподнимаю её. Я вытаскиваю вибратор из её задницы и ввожу вместо него палец. Лилит стонет, пока я поднимаю и опускаю её на своём члене. Ее ногти впиваются в мою спину, и она издаёт самый сладостный крик, прежде чем я снова опускаю её на колени.