Чтение онлайн

— Уважение. Ты окажешь его Майе.

— Почему? Потому что ты так сказал? — спрашиваю я, скрещивая руки на голой груди.

— Реон, я уважаю тебя. Искренне. Именно поэтому счел тебя идеальной партией для моей сестры. Думаешь, я отдал бы ее кому попало? — Я молчу. Нет, не думаю. В его глазах никто не был бы для нее достаточно хорош. — Ты в стороне уже как минимум год, Реон. Выпал из игры. Сдал позиции, точка. — Он качает головой. — Люди замечают. Ты давно не участвовал в Охоте. Почему?

Охота.

Нам дают цели и инструкции. Затем мы охотимся на них и убиваем избранных. Иногда в командах, иногда поодиночке. Это игра. Стратегическая игра, которая демонстрирует нашу преданность Обществу и создает связь – потому что совместное убийство порождает нерушимое доверие. Большинство убитых были избраны на роль добычи потому, что так или иначе подвели Общество. Это также манипуляция, ведь когда дело доходит до убийства ради забавы, если доверие и верность забываются, шантаж всегда остается козырем в руках Общества.

— Я присоединюсь к следующей.

— Ты пропустил обе в этом году, — холодно констатирует он.

— Я был занят.

Сорен качает головой.

— Мы с тобой одинаковы, Реон. Мы оба жаждем Охоты. Она опьяняет, и почти всегда мы выходим победителями. Твое отсутствие бросается в глаза… — Он проводит рукой по волосам. — Честно говоря, мне это надоело.

— Я был занят, — повторяю я.

— Да, так ты и сказал.

— С твоей сестрой. Ты бы предпочел, чтобы я не был с ней?

Его челюсть сжимается от моих слов.

Впервые я испытываю к нему ненависть. Думаю, роль лидера Общества ударила ему в голову. Его прадед был лидером, но затем утратил позиции, пока Сорен не взял бразды правления в свои руки. Дело в том, что хотя все члены братства – влиятельные мужчины, именно Сорен и я имеем наибольший вес, даже если я не являюсь его правой рукой. Я руковожу поставками оружия, а он контролирует средства массовой информации.

Никому не выгодно, чтобы мы с ним конфликтовали. Полагаю, одна из причин, почему он свёл меня с сестрой, – держать меня под присмотром. Как гласит пословица: держи друзей близко, а врагов ещё ближе.

— Ты же знаешь, я хочу, чтобы она была счастлива, — говорит Сорен.

— Мне не нужна твоя сестра, — говорю я ему. — Ты не можешь говорить, что желаешь ей счастья, и при этом поощрять ее отношения с тем, кто ее не хочет.

— Попытайся, Реон. Тебе лучше, чёрт побери, постараться ради неё. Или, клянусь Богом… — Его выражение лица застывает в маске суровой решимости, челюсть напрягается, пока он смотрит на меня с жестокостью, не оставляющей места для возражений.

Я делаю шаг к Сорену, мой яростный и непоколебимый взгляд впивается в его. Высоко подняв голову, со зловещей ухмылкой на лице, я понижаю голос, не скрывая в тоне собственной угрозы:

— Дело в том, Сорен, другие могут бояться тебя, но мои демоны гораздо сильнее твоих.

Дверь открывается, и входит Майя с еще одной сумкой. Ее сияющий взгляд перебегает с меня на Сорена.

— Может, поужинаем… все вместе? — спрашивает она.

Я разворачиваюсь, направляюсь прямиком в свою спальню и хлопаю дверью.

Пошли они нахуй.

Дорогой Дневник,

Я пыталась. Честно пыталась. Но он имеет необъяснимую власть надо мной.

Не думаю, что смогла бы отпустить его, даже если бы захотела.

Даже если он теперь с ней.

Делает ли это меня плохим человеком?

Скажи мне, Дневник…

Я плохая?

.

— Ты кажешься ужасно знакомой.

Я смотрю на мужчину в белой рубашке и идеально выглаженных тёмно-синих брюках, когда он открывает передо мной дверь. Его глаза, почти цвета ночного неба, смотрят на меня сверху вниз. Он высокий, возможно, такого же роста, как Реон. Именно с ним хотел познакомить меня отец. Но я уже видела этого мужчину раньше. Проклятье! Он из Общества.

— Почему ты выглядишь так знакомо? — спрашивает он.

Я не сдвигаюсь с места, потому что если я побегу, он поймет. Я стараюсь ничего не выдать языком тела, чтобы не раскрыть себя.

— Возможно, потому что я похожа на своего отца.

Мужчина выдерживает паузу в несколько вдохов, прежде чем кивает и отступает, открывая дверь, чтобы я вошла. Он закрывает дверь за мной и жестом приглашает сесть на диван.

— Я уже была у психотерапевта, но это не помогло, — говорю я ему.

— Я не обычный психотерапевт. К тому же, сомневаюсь, что ты могла бы меня себе позволить.

Я прикусываю губу.

Он пересаживается на диван напротив моего, хотя тот больше похож на глубокое кресло, и наклоняется вперед. Его темные, почти черные волосы зачесаны назад и аккуратно уложены. Мужчина в хорошей форме – очень хорошей – и, я думаю, не намного старше меня.

— Я не делаю одолжений. Терпеть их не могу. Но твой отец… — он делает паузу. — Что ж, я хранил твое существование в тайне достаточно долго, так что те, кто мог бы воспользоваться этой информацией, просто не знают о ней.

— Я была тайной? — спрашиваю озадаченно.

Он откидывается на спинку и закидывает ногу на ногу. Его начищенный ботинок блестит под светом лампы.

— Да. У тебя другая фамилия. Он сделал это, чтобы защитить тебя. Ты когда-нибудь заглядывала в свое свидетельство о рождении? — спрашивает он. — Его имени там нет.

Я хмурюсь.

— Но…

— У него была на то причина. Твой отец был не только влиятелен, но и имел множество врагов, желающих избавиться от него. Что им, в конечном счете, и удалось.

— А кем ты ему приходишься?

— Я уважал твоего отца. Наши отцы когда-то были друзьями. Когда мой умер, твой помог мне. Он оплатил мое обучение в колледже. Без него я бы не стал тем, кем являюсь.

— Значит, ты у него в долгу? — спрашиваю я.

Он обдумывает мой вопрос, пристально изучая меня. Его взгляд внушает страх.

— Да. Именно поэтому ты здесь, и я не рассказал Обществу о тебе. Но, полагаю, ты уже это знаешь, раз каким-то образом проникла на одну из вечеринок. — Я прикусываю внутреннюю сторону щеки. — Теперь я тебя вспомнил.