Чтение онлайн

Аксель сделал шаг вперед, и писательница невольно отступила в глубь квартиры. Он уловил терпкий запах алкоголя, который смешивался с духами, превращаясь в реактивную смесь.

— Поговорить надо, — чуть мягче произнес Грин, пытаясь перехватить взгляд мадам Тейн, но она старательно отводила глаза.

— Наговорились уже. Хватит. Я же просила вас уйти.

— Это было вчера, миссис Тейн.

Мария отшатнулась, будто он ее ударил. Посмотрела на визитера диким взглядом лесной кошки, но быстро взяла себя в руки. Сказывались годы практики публичных выступлений и презентаций.

— Я бы могла подать на вас жалобу, детектив, — спокойно сказала она. — И оказалась бы в своем праве.

— У меня пара вопросов, — сделав вид, что не услышал, произнес Грин. — Это важно. Я должен найти того, по чьей вине погибла ваша дочь. И того, кто убил Констанцию Берне. Вы связаны с ним, я уверен.

— Я?! Вы в своем уме, детектив?

Грин наконец смог пройти в коридор. Он закрыл за собой дверь, стараясь не обращать внимания на пьяное возмущение хозяйки таунхауса, которая стояла в паре шагов, зло скрестив на груди болезненно тонкие руки. Такое горе надо пережить. Он не помощник. Он не может разобраться даже со своими демонами. Вот его друг Карлин нашел бы нужные слова, расположил женщину к себе и смог бы установить с ней тот самый контакт, благодаря которому профайлеру выдавали постыдные секреты как на духу. Если Грин на людей действовал магнетически, то у доктора Карлина к таланту примешивался профессионализм. Устоять было невозможно. Но Марка тут не было. Только Грин и Мария. И спящая Норель, мысли о которой почему-то мучили детектива.

— Уверен в этом. Связаны. Но это не обвинение. Я подумал о том, что, безусловно, во время нашей первой встречи вы не были до конца честны со мной. Да, вы пересказали нам сюжет своей книги. Но…

— Я поняла, — прервала Тейн. — Пойду сделаю кофе. Вы же не отвяжетесь?

— Время для горя еще придет.

— Время для горя есть всегда. Только дело не в нем, ведь так? Вам нужно еще одно раскрытое дело и еще одна отмщенная душа. Только вы не понимаете, детектив Грин, что материнскому сердцу ваша месть не нужна. Ему нужна дочь. Живая. Даже если мы не были близки и я особенных чувств к ней не питала, факт есть факт. Ее больше нет, и мой мир изменился.

— У вас есть Норель.

— Она не моя.

— Я знаю.

Мария, которая уже собиралась уйти на кухню, замерла и подняла на него внезапно прояснившиеся глаза.

— Юридически — моя.

— А фактически ее отец — Ник? А вы не мать, а бабушка.

Грин выбросил этот козырь, возможно, поспешно. Даже в какой-то степени неумело. Но Мария сделала несколько шагов в сторону гостиной, нащупала рукой спинку кресла и медленно села, будто пытаясь растечься по обивке и исчезнуть.

— Давно вы это знаете?

Грин сел напротив нее. Пауза затянулась, Мария напряженно ждала ответа, а он неспешно размышлял о том, как именно стоит подать информацию. Ему нужно заставить ее сотрудничать. Но как? Мария продолжала оставаться для него тайной. Он не понимал, что для нее важно, кроме смерти дочери. Писательница не была похожа на женщину, которая переживает горе. Она казалась отрешенной. Будто сняла одну маску, но под ней оказалась другая. Будто в ней не было чувств, а изображаемые эмоции — отрепетированная роль.

— Как вы связаны с Констанцией Берне?

Мария неопределенно дернула плечами.

— Никак.

— Но вы знакомы.

— Были.

Лицо писательницы снова окаменело. Аксель постоянно ловил себя на мысли, что не может ее расколоть. Просто не получается пробиться сквозь защиту. Защиту из… бесчувственности?

Мария встала. Улыбнулась.

— Я сделаю кофе.

Грин поднялся вслед за ней.

— Если знаете что-то, скажите. Это упростит всем жизнь.

Писательница бросила на него лукавый взгляд.

— Если бы все было так просто, детектив, мои истории бы не читали люди. В жизни все как в книгах. Чем запутаннее, тем интереснее. Чем больше препятствий на пути у главного героя, тем слаще приз. Вы уже выбрали для себя приз? Чего желает ваше сердце, детектив? Поведайте мне свою историю. И, может быть, я увековечу ее в книгах.

Аксель остановился. Мария скрылась на кухне, а он пытался осознать то, что только что услышал. Не получалось. Женщина вела свою игру или же использовала профессию как предлог для смены темы.

— Создавая препятствия следствию, вы нарушаете закон.

— И что вы мне сделаете? Арестуете? Мне дадут лучшего адвоката, уверяю вас, — откликнулась Мария почти весело. — Только попробуйте намекнуть моему редактору, что рукопись вовремя не придет, — и узнаете, где заканчивается жизнь и начинается ад. Она перевернет город, если понадобится. Потому что мои книги — ее основной источник дохода, ее статус и имя.

Аксель улыбнулся.

— Что за игру вы затеяли? — спросил он, заходя на кухню. Женщина стояла, положив ладони на край столешницы и смотря прямо на него.

— Игру? — переспросила она. — Мне нравится это. «Игра». Давайте подумаем. «Игра на выживание» — слишком банально. Таких историй тьма и будет еще больше. «Игра на выбывание» — как-то непонятно. Тупо, я бы сказала. Просто «Игра»? «Теория игры». Нет. Хм… — Она несколько секунд помолчала, изучая его лицо. — «Правила игры». Вы их не знаете, а я знаю. Пусть будут «Правила игры». Поздравляю, вы только что помогли мне решить, как будет называться роман, который я сейчас пишу. Обязательно упомяну вас в благодарностях.

— Почему Эрик Туттон боится вас?

Мария рассмеялась.

— Он все еще боится меня? Как это мило. Чай готов, детектив.

— С Норель точно все хорошо? Я могу на нее взглянуть?

По лицу женщины пробежала тень.

— Да пожалуйста. Только будете укладывать сами, если она проснется. Второй этаж, первая дверь справа.

Аксель кивнул и вернулся в гостиную. Оттуда на лестницу. Странное поведение женщины его насторожило. Он поднялся на второй этаж, нашел нужную дверь, осторожно ее открыл — и очутился в детском раю. В комнате было чисто, вкусно пахло. Несколько ночников создавали антураж. Рядом с кроваткой в кресле сидела девушка. Услышав шорох, она открыла глаза.

— Вы кто? — шепотом спросила она.

— Пришел проверить Норель. А вы кто?

— Няня. Она спит. Устала.

— Я могу посмотреть?

Женщина нехотя кивнула.

— У вас есть документы? — спросил Грин, поравнявшись с кроватью.

— Да кто вы? — прошипела няня.

Аксель достал удостоверение и сунул его ей под нос.

— Документы, — тихо и холодно повторил он и заглянул в кровать.

На первый взгляд с девочкой было все хорошо. Она мирно спала, обняв большую мягкую игрушку-львенка. Он видел, как подрагивают ее ресницы, как она то и дело посасывает большой палец. Няня тронула его за плечо и подала набор бумаг. Действительно, няня. Да еще и с дипломами.