Чтение онлайн

— Одно другому не помеха. Согласитесь, ваши знакомые находили их не в собственной спальне, ведь так? Для того, чтобы с кем-то встретиться, надо, как минимум, выйти из дома.

— Но это само собой…

— Служба знакомств тоже дело случая. Повезет — не повезет. Из десяти претендентов надо выбрать одного, но где гарантия, что именно он — ваш герой?

— Все равно тут есть что-то не совсем чистое. За деньги выбирать жениха, словно гуся на рынке, покрупней да помоложе…

— Пора вам, голубушка, забыть бабкины предрассудки!

Римма накрыла своей ладонью Любину руку и слегка сжала ее. Что-то слишком чувственное показалось Любе в этом жесте. Она напряглась и, не поднимая глаз, высвободила свою руку. А когда подняла глаза, натолкнулась на насмешливый взгляд своей новой знакомой.

— Давайте отбросим всякую двусмысленность, — предложила Римма. — Я человек прямой и не люблю разных экивоков. Вам почудилось, что я пристаю к вам? Полный бред! Я не лесбиянка. Даю честное слово. Вы мне импонируете, напоминаете подругу моей молодости. Ее звали Вера. Она была замечательный, добрый и искренний человек. По недоразумению, скорее, по моей вине мы поссорились и, как оказалось, навсегда. Это не заживает. — Римма глубоко затянулась и, выпустив дым через ноздри, энергично затушила окурок в змеевидной пепельнице.

— Ну что? Идем выбирать женихов?

В ответ Люба улыбнулась и кивнула. На не совсем твердых ногах она шагала следом за Риммой, мысленно удивляясь себе самой: «В какие еще жизненные дебри забросит меня судьба «разведенки»? Где моя воля? Почему я легко подчиняюсь этой искусительнице Римме?»

Женщины вошли в самую дальнюю комнату, которую Любе почему-то не показали во время ознакомительной экскурсии. Обстановка поразила Любу. Помещение было стилизовано под лесную поляну. Несколько искусственных деревьев и кустов в сочетании с фотообоями на стенах, создавали картину уходящих в перспективу лесных просторов. Искусно изготовленные пни заменяли сиденья. В правом углу, среди камней и живой травы, журчал ручей, в левом стоял могучий дуб с огромным дуплом. Из невидимых динамиков раздавались птичьи трели.

Пока Люба разглядывала всю эту красоту, Римма, расположившись на одном из пней, приводила в порядок свой макияж. От неожиданности Люба вздрогнула — из дупла вышли две женщины: одна с бритой головой и в обтягивающих пышные бедра брюках, другая — с пепельной прической каре, сильно похожей на парик. Их сопровождала миловидная девушка, очевидно, из персонала. Она попрощалась с экстравагантными клиентками и поздоровалась с Риммой и Любой, назвалась Олей и поманила обеих женщин за собой.

Невозмутимая Римма пошла первой. Люба, ощущая себя ребенком в «комнате страха» из ЦПКиО, робко шла следом. Дупло оказалось дверью в небольшое помещение с современной офисной мебелью и парой компьютеров. За одним из них сидела еще одна симпатичная девушка. Римма по-хозяйски расположилась напротив нее. Оля тоже села за компьютер и профессионально улыбнулась Любе:

— Присаживайтесь, пожалуйста! Вот сюда.

Оля работала с Любой не более получаса. За это время в память компьютера была занесена Любина анкета, а затем на дисплее показаны два десятка мужских фотографий, каждую из которых Оля комментировала. Любу удивило, что большая часть женихов оказались иностранцами. Она с сомнением произнесла:

— Но… Наверное, им нужны молодые и красивые, а я…

— Не беспокойтесь, — тонко улыбнулась Оля. — Мы проводим обработку данных, прежде чем работать с клиентами. В эту группу подобраны именно те мужчины, чьи интересы удовлетворяют женщины вашего возраста и статуса. Итак, вы должны для начала выбрать пять претендентов, а уже потом мы будем с ними работать более конкретно.

Теперь Любины ощущения можно было сравнить с теми, что испытывает неопытная хозяйка у мясного прилавка. Все куски ей кажутся одинаковыми, и очень трудно выбрать один из них. Измученная этой бесплодной на ее взгляд суетой, кляня в душе себя и Римму, втянувшую ее в нелепую игру, тяжело дыша, Люба кое-как дождалась окончания этой пытки, выскочила из дурацкого дупла на волю и, не дожидаясь Риммы, поспешила в фойе.

Римма догнала ее на улице.

— Господи! Вы так бежите, словно Золушка с первого бала. Неужели на вас так подействовала эта невинная народная забава?

— Знаете, Римма, по мне лучше быть Золушкой, чем какой-то старой шлюхой…

— Опаньки! — Римма звонко расхохоталась.

— И вообще, — не унималась Люба, — я сюда больше ни ногой. Может, я и выгляжу сейчас старой девой, синим чулком и допотопным ископаемым, вместе взятыми, но уж лучше так, чем перезрелой невестой. Мне бы умыться сейчас…

— Куском старого доброго земляничного мыла?

— Ага. И намазаться вазелином.

— Хорошо хоть не дегтем.

Они невесело рассмеялись. Вдруг повалил густой снег, и от этого на душе Любы стало легче и светлее.

У станции метро они распрощались. Любе предстояло проехать четыре остановки с пересадкой, а Римма почти пришла — ее дом находился неподалеку. Без лишних слов Римма сунула Любе свою визитку и, махнув рукой, шагнула в снежную круговерть. Люба задержалась возле входа в метро, провожая взглядом маленькую полную фигурку, такую одинокую и беззащитную на пустынной в этот час улице.

В полупустом вагоне метро Люба мысленно разговаривала с Игорем. Вернее, она произносила монолог, а он как бы стоял перед ней и с виноватой улыбкой слушал:

«Игорь! Что ты делаешь со мной? До чего я докатилась?! Хожу по разным злачным заведениям, брачным конторам… На старости лет ударилась в спорт. Ведь это все не мое! Ты же знаешь. Там место для молодых, прагматичных, честолюбивых. А мне бы куда-нибудь на деревенскую околицу или в аллею осеннего парка. Но что там делать без тебя? Кто расскажет мне о нежной листве кленов и вечной грусти берез? Кто, кроме тебя, так заразительно пылко поведает о загадке русского пейзажа? С кем еще можно без скуки молчать, глядя в прозрачную синь сентябрьского неба? Ах, Игорь! Как сильно, оказывается, я люблю тебя! Ты и не знаешь. Я сама поняла это лишь сейчас, когда все так непоправимо, безнадежно. Неужели она, эта юная разлучница, так же романтична и наивна? Мне трудно представить ее внимающей твоим философским размышлениям о предназначении природы. Разве могут эти красивые, но холодные глаза видеть ее так, как видишь ты? Можно, конечно, подыграть, притвориться сочувствующей, но надолго ли ее хватит? Тебя надо понять и принять таким, какой ты есть. Навсегда, без сомнений и иронии, со всеми твоими душевными порывами и странностями, такими несовременными, несозвучными жесткому и порой циничному порядку вещей. Я видела ее. Она не поймет тебя. Молодая, сильная, энергичная — она из другого материала, из нынешнего сплава похитительниц, для которых карьера и богатство заменили главные человеческие ценности: любовь, сострадание, доброту».

Поднимаясь на свой этаж, Люба тяжело вздохнула и обругала себя дурой-идеалисткой: «Что я раскудахталась? Зачем распалять себя никому не нужными сентенциями? Он нормальный мужик. Ему, как и всем, нужно молодое, здоровое женское тело, а не старая курица с целлюлитом и тремя перьями на голове».

В который раз за эту долгую дорогу до Сергино Люба горько усмехнулась. Уж чего-чего, а самоиронии ей не занимать. Она вновь вспомнила Римму и их короткую, яркую, словно вспышка молнии, дружбу. Резкая до грубости, но искренняя, проницательная, умная и добрая, Римма помогла Любе выдержать самый пик невыносимых страданий. Римма хотела показать своей подруге, что она не одна в своей беде, что рядом живут сотни таких же несчастных. Она не сюсюкала с Любой, а вышибала клин клином, проводила жесткую, но часто очень эффективную «шоковую терапию».

Однажды она пригласила Любу на судебный процесс, на котором защищала интересы женщины, убившей своего мужа. Убитый, по словам свидетелей, был запойным пьяницей, терзавшим семью много лет. Каждую неделю, по пятницам, он напивался и избивал жену до крови, до синяков, не проходивших подолгу. Она терпела этот кошмар лишь потому, что не знала, куда ей деваться с тремя детьми. Да еще была из тех тихих мучениц, которые не хотят выносить сор из избы. Отоспавшись за воскресенье, этот деспот, как ни в чем не бывало шел на работу, а в пятницу все повторялось снова.