Чтение онлайн

— Извините, я пойду. А ты, Анечка, завтра, в два часа сможешь в библиотеку прийти?

— В два часа сможет, — ответила за Аню директор. — А собственно, что там у вас, в библиотеке — мероприятие какое-то?

— Да, мероприятие.

— Я приду, — робко пообещала Аня.

— До свидания.

— До свидания, — одновременно ответили Аня и директор.

Люба шла к дверям и чувствовала на себе пристальный взгляд Зинаиды Егоровны.

На улице она глубоко вдохнула в себя свежий осенний воздух.

«Чем же пахнет в интернате? Какой-то сложный запах — горелой резины, капустных щей и хлорки, вместе взятых. Да еще шлейф ядовитых директорских духов. Бессовестная, эта Зинаида! Запрягла сироту за будь здоров, словно рабыню Изауру. Наверняка, жилет — не первое и не последнее задание. Они поди тут всем скопом на бедняжку навалились. А она, безответная, пашет день и ночь, считая это в порядке вещей…»

Ее мысли прервал звонок мобильника. Голос Владислава взволнованно спросил:

— Мама, ты где? Я уже возле ворот. Только подъехал.

— Я сейчас, подожди в машине.

Она поспешила в сторону парка. Перейдя спортивную площадку, свернула на тропу, едва заметную под опавшей листвой.

Через пять минут запыхавшаяся Люба открыла дверь джипа.

— Владик, поговорим сначала здесь.

Она села рядом с сыном и перевела дыхание.

— Дело в том, что я представилась родственницей, двоюродной сестрой папы. Так что ты меня не подводи, ладно?

— Но…

— Да, я понимаю. Правда может выплыть в любой момент. Но это не страшно, — она виновато взглянула на сына. — Ну не могла я представиться бывшей женой! Не могла, и все! Больше не будем об этом. Не это главное.

— А что главное?

— А то, что он ничего не помнит. И никого.

— И тебя?

— Да.

Владислав присвистнул, потянулся за пачкой сигарет, закурил.

Они молчали. Люба думала в этот момент: «Возможно, это к лучшему, что сейчас он ничего не помнит. Как бы он отнесся к тому, что сын живет с его женой?»

Мысли Владислава были не так уж далеки от материнских: «Интересно было бы посмотреть на Стеллкину физиономию, когда она узнает об отце. И я, хорош гусь. Дернул меня черт связаться с этой сучкой! Как теперь расхлебывать всю эту кашу? Не знаю. По крайней мере из особняка съеду к себе, на Беговую. А там видно будет…»

— Пойдем, Владик, отнесем вещи. Потом тебе надо познакомиться с Зоей Михайловной. Она замещает директора…

Люба сидела в библиотеке и работала. Руки машинально делали работу, а мысли были там, с мужем и сыном. К ней зашла Зоя Михайловна и, оглянувшись на двух стариков, выбирающих книги, заговорщицки прошептала:

— Я их оставила у себя в кабинете, чтобы не мешать. Думаю, поговорят, расскажут о себе, может, Игорь Алексеевич и вспомнит что-нибудь.

— Спасибо, Зоя Михайловна!

— Ой, как похожи-то они! И документов никаких не надо. Невооруженным глазом видно, что отец и сын. Оба красивые, статные. Ладно, я пойду, надо с Владиславом обговорить все формальные процедуры. Кстати, на программу «Жди меня» будем сообщать? Они просили, как только родные Игоря Алексеича найдутся, сразу же им позвонить.

— Нет, нет! Ни в коем случае! Понимаете, тут не все так просто. У Игоря молодая жена. Она…

Зоя Михайловна с явным любопытством на лице ждала продолжения, но Люба специально замялась, не желая ничего объяснять. Пусть сами додумывают, как им нравится. Зачем сор из избы выносить?

— Понимаю… В любой семье свои заморочки.

— Зоя Михайловна, домой я собираюсь только через два дня. Назавтра у меня запланирована читательская конференция. Старики готовятся. Не будем их разочаровывать…

— Конечно, конечно. Я очень вам благодарна, Любовь Антоновна. Навели наконец в нашей библиотеке порядок. Книги теперь все на своих местах, в каталоге путаницу ликвидировали…

— Еще не совсем. Я сегодня после ужина еще посижу, постараюсь закончить.

— Ну и замечательно! Хоть не отпускай вас отсюда, Любовь Антоновна. Я даже привыкла к вам.

— А мне ваш город нравится. Жаль, не хватает времени, чтобы полюбоваться старинными храмами.

— А вы приезжайте еще. Мы будем рады.

— Спасибо, может, и приеду.

Люба застала сына в гостевой комнате, куда пришла, чтобы немного перекусить. За всеми хлопотами она пропустила первый ужин. Да и какой там ужин, когда душа не на месте. А теперь вдруг почувствовала, что проголодалась.

Владислав задумчиво смотрел в окно.

— Чаю хочешь?

— Можно, — не оглянувшись на мать, бесцветным голосом отозвался он.

Люба накрывала на стол, время от времени поглядывая на сына. Он все так же, не меняя позы, стоял возле окна.

— Красивый парк, — глухо сказал Владислав. — Жаль, не ухаживают за ним. Скорее всего, бывшее дворянское гнездо. Как ты думаешь?

— Я думаю, что нам надо поговорить, сынок.

Люба подошла к сыну, обняла сзади за плечи, прижалась щекой к его спине.

— Сядем, Владик. Вот, пей чай. Бери печенье.

Она смотрела, как сын пробует с ложки горячий чай, откусывает печенье и боится поднять глаза, боится встретиться с ней взглядом.

— Я задержусь здесь еще на два дня. Надо провести читательскую конференцию, закончить инвентаризацию…

— Ты везде найдешь дело, — усмехнулся Владислав, быстро взглянув на нее, и тут же отвел взгляд.

— Что он тебе сказал? — спросила она о самом главном и замерла, затаив дыхание.

— Что ни черта не помнит. Он вел себя вежливо, но отстраненно, без всяких там муси-пуси…

— А ты чего хотел? Что он бросится тебе на грудь и зарыдает?

— Нет, конечно. Но и такого тоже не ожидал. Это из области фантастики, мама! Такое я видел только в кино. Раньше я смеялся над бразильским «мылом» с их непременной амнезией в сюжетах. А теперь сам столкнулся с такой ситуацией. Это что-то невероятное. Передо мной стоит мой отец! Понимаешь, мой папка, мой батя…

Голос Владислава дрогнул, он вскочил, вынул из кармана сигареты, закурил.

Люба молча пила чай, давая сыну возможность успокоиться. Вскоре он затушил сигарету, сел за стол, отпил из кружки остывший чай.

— Мама, я не знаю, что теперь делать. Подскажи!

— Я тоже не знаю. Давай подумаем вместе, как нам быть. Ну, во-первых, амнезия лечится. Его надо отвезти в хорошую клинику. Ты подключи все свои связи, и я тоже постараюсь найти знающих врачей. А во-вторых, не надо впадать в панику. Будем надеяться, что отец станет прежним, что он узнает, вспомнит нас. Нужно лишь набраться терпения.