Чтение онлайн

Но это потом будет, сейчас же… Стоп!

От пришедшей в голову мысли мои губы самопроизвольно в улыбке растянулись.

Уркам нужно будет не просто обнаружить мое отсутствие, но еще и осознать, что «узкоглазый» исчез, понять куда и, главное, как я это провернул. А потом самое веселье начнется, когда они все это попытаются надзирателям объяснить. Ну и тем тоже, куда и каким способом я сбежал сообразить нужно, ведь от каторжан они ничего не добьются. Не добьются, но ведь им еще своему начальству что-то докладывать придется. Что докладывать? А нечего. Придется придумывать версию… короче, хотел бы я все это увидеть, что они там напридумывают и на чем в итоге остановятся.

Но, главное — это все время, так что форы у меня может и побольше будет, чем до утра.

Никем незамеченный спустился со склона сопки, на которой и стоял тюремный дом, к морю, нашел на берегу укромное местечко, и только там я сбросил с себя «покров». Краем сознания отметив, насколько легко его столь продолжительное время использовал, никакой усталости и в помине нет, вот что значит силенок прибавилось. Убедившись, что никто меня тут не видит, достал «комод», открыл нужный ящик, принялся доставать оттуда вещи и не только.

Мыло и мочало в первую очередь.

После чего торопливо разделся и, хоть и холодная вода уже в заливе, но кто бы знал, с каким удовольствием я принялся купаться, чуть ли не до крови оттирая мочалкой въевшуюся в кожу грязь. Когда же покрасневшая кожа уже поскрипывать от чистоты начала, только тогда угомонился. И аж голова закружилась, когда я, выпрямившись, полной грудью вдохнул чистый морской воздух.

Никакой больше вони.

С неменьшим удовольствием оделся в чистые вещи, старые свои в зарослях припрятал, после чего задумался:

«Датзер или Варханов?».

— Датзер, — принял я решение.

Нечего к честным людям по ночам шляться, а вот к Варханову как раз самое время будет по темному заявиться.

До магазина я добрался без проблем, во Владивостоке меня никто не знает, а кто знает, находятся в неведении, что я был арестован и сейчас вообще — сбежал. Так что сторожиться особо и не пришлось, главное было тому же Федору-полицейскому на глаза не попасться, и солдатам меня сюда сопровождающих. Но солдаты или в кабаке каком, или в расположении местной части ожидают отправки обратно в Никольское, а Федор, тот, наверное, уже снова в доме комиссара сидит, который я специально стороной обошел, так что ни с кем из них не встретился.

На пороге магазина столкнулся с семейством благородных, но те на меня хоть и посмотрели — мужик в возрасте полным безразличия взглядом, такое ощущение будто на пустое место глянул. А вот его более молодая жена лица не сдержала, хоть эмоционально недалеко от мужа ушла, только вот бровь слегка дернулась. Видимо удивилась барышня, нищеброд и в столь дорогой магазин заявился, да еще и не с задворок, а для «белой публики» входом воспользовался.

Но то так, глянули и разошлись краями, никаких последствий эта встреча не имела. А вот в магазине мне повезло…

— Господин Ович? — удивился Датзер.

С нашей последней не столь и далекой встречи акцента у него существенно поубавилось. Еще немного и уже совсем чисто по-русски заговорит, от местного не отличишь. Повезло мне в том, что в торговом зале он один находился, оба продавца через другой выход к коляске товар какой-то понесли, видимо той семейной парой приобретенный, с которой я на входе встретился.

— Здравствуйте, господин Датзер, — приветливо улыбнулся я ему. — У вас найдется время побеседовать со мной?

— Да, конечно, — указал он рукой в направлении прохода к служебным помещениям. — Прошу вас.

Завел меня внутрь своего кабинета, усадил на стул и, извинившись, попросил обождать пару минут, ушел обратно в зал, продавцов там дожидаться. Впрочем, недолго я один сидел, он и вправду пару минут спустя вернулся.

— Не ожидал вас увидеть так рано, — усевшись напротив меня, начал он разговор. — Вы по поводу наших прошлых договоренностей прибыли или есть новый заказ?

— Да нет, господин Датзер…

Как бы хорошо немец не наловчился по-русски говорить, но сейчас глаза у него на миг пустыми стали, видимо пытается осознать такое словосочетание. Но тут же, тряхнув головой, он отбросил лишние мысли, так как дальнейшая моя речь заставила его сначала насторожиться, а потом сосредоточиться не на отдельных словах, а на их общем смысле.

— … я не по этому поводу. Хотя, мой сегодняшний визит к вам наших прошлых договоренностей напрямую касается. Я с плохими вестями.

— Внимательно вас слушаю, герр Ович.

— Это хорошо, так как первая моя новость напрямую вас касается, — вперил я в него взгляд, но свой он не отвел, действительно внимательно слушал. — Напомню, мы с вами договорились, что «Абалейский мед» здесь, в наших краях, вы никому не будете демонстрировать и уж точно не будете его здесь реализовывать.

— Так есть, — кивнул он резко, все также не отводя от меня взгляда. — Этот договор мы намерены со всей тщательностью соблюдать, так как рассчитываем на долговременное сотрудничество с вами.

Не врет — это прекрасно видно, что говорит он искренне.

— Спешу вас разочаровать, господин Датзер, итог нашей прошлой сделки полностью стал известен третьим лицам. В том числе и точное количество переданного мной вам вина, ну и весь остальной наш товар вниманием не обделили.

А немцу и сказать в ответ нечего, наверное, русских слов ему сейчас не хватает, чтобы объясниться, известные внезапно позабыл. Желваками шевельнул на своем скуластом лице и… я снова заговорил, не став выслушивать его всевозможные уверения. Что еще он мог сказать?

— Эти третьи лица, узнав про наличие у нас «Абалейского меда» — изрядно перевозбудились, ведь мы их не один год старательно уверяли, что рецепт утерян и запасов вина у нас не осталось. Итог же этого перевзбуждения — на нас натравили банду, с приказом всех молодых Овичей мужского пола убить, сестер похитить, и требовать за них выкуп у наших стариков. В качестве выкупа они планировали получить все запасы нашего вина и рецепт его изготовления. Результат этого боестолкновения… — я наклонил голову, демонстрируя Датзеру достаточно свежий рубец у меня на голове.