Чтение онлайн

Что касается дальнейших действий противника, то его реакция была стандартной. Обычно в таких случаях вызывалась авиация. Но в силу превосходства советских самолетов над полем боя в этот день рассчитывать приходилось, в основном, на помощь артиллерии. Однако подтянуть ее из-за плохого состояния дорог было непросто. Поэтому начать наступления наметили на 8.00 28 ноября.

У врага была еще одна возможность сдвинуть дело с мертвой точки: воспользоваться успехом своего правого соседа, который к вечеру уже преодолел рубеж р. Дятлинка. Ведь немцы достигли не только рубежа Зверьково, но вышли к Высоково [146] .

Там оказалась 7-я тд, которая осуществила в этот день ряд довольно замысловатых маневров. Но прежде чем описать их, необходимо рассказать о том, что произошло в этот день в полосе обороны группы Захарова. Ведь согласно труду Генштаба, изданному в 1943 г., «в ночь на 28 ноября передовой отряд противника силой до 12–15 танков с ротой автоматчиков, наступая от Федоровки через Ольгово на Яхрому и не встретив упорного сопротивления наших частей, стремительным ударом потеснил левый фланг прикрывающего батальона и ворвался в Яхрому. К 7 часам отряд противника (10–12 танков и до двух взводов автоматчиков) захватил мост и переправился на восточный берег канала» [147] . Следовательно, даже спустя значительное время после произошедших событий нашему командованию было известно об их сути не более, чем жителям Яхромы, обнаружившим утром 28-го ноября у себя под окнами расхаживающих с автоматами гитлеровцев [148] . Изложенная версия подразумевает, что враг прорвал оборону на Рогачевском шоссе, чего в действительности не произошло.

Согласно данным сводок в этот день, «133 сд двумя сп обороняла рубеж Харламове – Сафоново – Космынка – Б. Титово и одним сп вела бой с противником на рубеже Ларионово – Клусово» [149] . Бой у Клусова вел 681-й сп. Со стороны немцев действовала только разведка. Ее активность нисколько не поколебала нашу оборону, а о прорыве к Федоровке не шло и речи. Более того, «к мосту, расположенному строго северо-восточнее Клусово, разведывательные группы не приблизились вследствие большой плотности обороны противника» [150] . К тому же, согласно свидетельству А. Авдеева [151] , этот четырехпролетный деревянный мост через Кимершу был заминирован и при нем все время находились саперы, готовые его взорвать. В итоге на этом направлении немцам удалось лишь выяснить, что противостоящие советские войска занимаются совершенствованием обороны. В целом в штабе немецкого разведывательного батальона день 27 ноября оценивали, как день отдыха.

X. фон Мантейфель, командир 6-го сп 7-й тд со своими подчиненными. Зима 1941 г.

Несколько более серьезная обстановка сложилась в окрестностях Сенежского озера. Оборонявшиеся здесь части 126-й сд впервые столкнулись с 23-й ид противника, 9-й пп которой вошел в Тимоново. До этого населенный пункт несколько раз переходил из рук в руки и теперь был потерян окончательно. Более ничего серьезного на фронте 126-й сд не произошло. Справа от этого соединения располагались части курсантского полка, 17-й кд и 25-й тбр. В течение дня их оттянули на линию Толстяково, Захарьино [152] . Эти войска тоже имели соприкосновение только с разведывательными группами врага. Самые драматические события в этот день произошли на оконечности правого фланга и в глубоком тылу группы Захарова, там, где существовали разрывы во фронте.

Воспользоваться этими незанятыми советскими войсками промежутками было совсем непросто. Всякий мало-мальски знакомый с географией Дмитровского и Солнечногорского районов знает, что эти пространства занимают обширные лесные массивы, расположенные на сильно пересеченной местности. Известно, что по страницам различных книг о минувшей войне гуляет ряд штампов, характеризующих немецкую армию. Например, что наш противник как огня боялся леса и не вел боевых действий ночью. Это заблуждение почему-то разделялось нашими военачальниками самого высокого уровня.

За несколько дней до событий, о которых идет речь, Г. К. Жуков, напутствуя нового командующего 30-й А, дал ему ряд советов: «Используйте лесистую местность, контратаки, особенно ночью, враг этого боится» [153] . Возможно, враги и не любили так воевать, но при необходимости вполне профессионально выполняли все необходимые действия. Однако штамп о нелюбви кочует по страницам мемуаров. Все это обычные мифы. Не думается, что командиры Красной Армии очень уж любили ночные бои. Такой бой труднее организовать, в чем Д.Д. Лелюшенко вскоре убедился на собственном опыте. Ну а в данном конкретном случае 2-ю и 7-ю тд противника не испугал ни лес, ни темнота ночи.

Утром 27 ноября 2-я тд перешла в наступление с фронта Есипово – Хметьево в восточном направлении, двумя боевыми группами. Между ними не было непосредственной локтевой связи, поскольку дороги, по которым двигались войска, разделял лесной массив шириной 4–5 км. К полудню боевая группа «три» под командованием Декера, следовавшая по северной дороге, достигла района с. Кочергино, где вступила в бой с 31-й тбр полковника Кравченко. «После упорных боев в районе Кочергино в 14.00 части бригады с большими потерями начали отход и к 17.00 вышли на рубеж: Федотово, Редкино, Векшино» [154] .

Но части Декера ее не преследовали, а повернув на юг направились на соединение с боевой группой «один» (командир Родт) в район д. Хоругвино, которой и достигли к вечеру.

Боевая группа «один», оттеснив к тому времени часть подразделений 7-й гв. сд к югу, продвинулась далеко на восток и к часу дня, проследовав через Хоругвино, оказалась в районе Стародальная – Холмы. Оставалось пройти еще около пяти километров, чтобы выйти на Рогачевское шоссе в окрестности д. Глазово, но боевая группа резко свернула на юг. После поворота она устремилась через Веревское к р. Клязьма. Противник двигался, не встречая сопротивления и собирая кровавую дань с оказавшихся на пути тыловых подразделений или войск, находившихся на марше и не ожидавших нападения. В 15.50 авангард переправился через Клязьму возле Детской колонии (между Владычино и Клушино) и в 16.50 образовал плацдарм на южном берегу. За день было пройдено более 20 км.

Немецкие танки появились и перед находящимся неподалеку селом Льялово, где тогда располагался штаб 16-й А. Ее командующий К. К. Рокоссовский вспоминает [155] , как на северо-восточной окраине населенного пункта развернулся бой, в котором пришлось принять участие и некоторым штабным командирам. Благодаря наличию дивизиона 85-миллиметровых противотанковых орудий атаку удалось отбить, но штабу пришлось перебираться в Крюково.

Так, 2-я тд образовала пока еще прерывистый немецкий фронт от Кочергино до Владычино, проходивший примерно параллельно Рогачевскому шоссе в 5–6 км западнее.

Чтобы парировать возникшую для Москвы угрозу, наше командование использовало войска, которые обладали наибольшей подвижностью и ударной силой.

«24 тбр во второй половине дня 27.11 сосредоточилась в районе Гульнево – Шихово – Медведково, имея задачу совместно с сп 19 сд и кп задержать и уничтожить прорвавшуюся танковую группу противника в районе Холмы – Льялово – Клушино» [156] .

Кроме 24-й тбр для борьбы с этой группировкой была привлечена 145-я тбр, упомянутые выше без указания номеров 282-й сп, 1-й отдельный кавалерийский полк и части усиления. Эту сводную группу возглавил генерал-майор танковых войск Ф.Т. Ремизов. Группа должна была предотвратить угрозу распространения противника в направлении Химок и Красной Поляны [157] .

В этот же день «из войск Московской зоны обороны была спешно создана под командованием генерал-майора А. И. Лизюкова новая группа в составе 28-й и 43-й стрелковых бригад, роты танков КВ и двух гвардейских минометных дивизионов, получившая задачу упорно оборонять рубеж Хлебникова, Черкизово и не допустить прорыва противника непосредственно к Москве» [158] . Потом в эту группу вошли и другие части, а сама она была включена в состав 20-й А.