Чтение онлайн

Прибытие 133-й сд на правый фланг 16-й А. Обстановка на Ленинградском шоссе. Положение на фронте группы Захарова. Противник продолжает наступление против левого фланга 30-й А. Образование бреши между 16-й и 30-й армиями. 7-я тд и 14 мтд немцев получают задачу выхода на канал Москва – Волга. Г. К. Жуков просит удержать Рогачево.

Чтобы парировать угрозу, возникшую в результате прорыва противника, на Дмитровское направление перебрасывались части с других участков. Вновь, как и в случае с 8-й тбр, источником пополнений стал Калининский фронт. Западному фронту была передана 133-я сд (командир – генерал-майор В.И. Швецов). Соответствующее указание Ставки было передано командующему фронтом И. С. Коневу еще в ночь на 23 ноября [85] , и выбор этого соединения был не случайным. Эта кадровая дивизия была сформирована до войны в Сибири и хорошо показала себя в боях под Ярцево и Андреаполем. Ее пытались отправить под Москву еще в октябре, но немцы перехватили железную дорогу, и проскочить успела только часть эшелонов. В них было по одному батальону от каждого полка и некоторые вспомогательные части. Несмотря на такое резкое сокращение численности, соединение генерала Швецова вновь отличилась в боях за Калинин. Поэтому 24 ноября И.С. Конев посетил командный пункт дивизии, лично поставил задачу по отправке на новое место и поблагодарил войска за храбрость [86] . На этот раз дивизия перевозилась автотранспортом, большая часть которого была прислана из Москвы. Всего было использовано 778 машин, которые смогли взять весь личный состав дивизии с вооружением, боеприпасами и прочим имуществом. Только конский состав (более двух тыс. лошадей) двинулся своим ходом, и этот переход занял почти неделю [87] . Напротив, передислокация основных сил произошла очень быстро.

Положение на правом фланге Западного фронта 25 ноября 1941 г.

Выехав из района Кушалино (30 км северо-восточнее Калинина) уже в 2.35, 25 ноября голова колонны главных сил дивизии прошла через г. Кимры [88] . Ак 15.00 25 ноября 681-й сп, следовавший впереди, начал сосредотачиваться в районе Федоровки на Рогачевском шоссе [89] . Остальные части дивизии подходили к этому району. Конечно, перемещение такой массы войск не обходилось без стояния в пробках, дорожно-транспортных происшествий и просто остановок. Но в целом переброска 133-й сд произошла своевременно. Ей предстояло сыграть важную роль в дальнейших событиях.

Федоровка расположена в месте, где от Рогачевского шоссе начинается дорога на Ольгово и Яхрому. Соединению предстояло занять не только эту деревню, но и ряд опорных пунктов вплоть до Ольгова. Это произошло не сразу. В первый момент дивизию планировали двинуть в западном направлении.

Подход подкреплений в 16-ю А (кроме 133-й сд в на Ленинградское шоссе в район д. Ложки прибыла 7-я гв. сд) настолько воодушевил командующего Западным фронтом, что он потребовал от 30-й и 16-й армий немедленно организовать наступление для освобождения Клина и Солнечногорска [90] . Как заметил К. Клаузевиц, «энергия, когда она у места, является в высшей степени важным элементом ведения войны». Однако в данном случае одной энергии командующего оказалось недостаточно, и этот приказ Г.К. Жукова оказался слишком оптимистичным. Враг владел инициативой, и наши войска пока, в лучшем случае, успевали только парировать его удары. До широкомасштабного наступления дело не дошло.

Ф.Д. Захаров и А.В. Чапаев – сын легендарного начдива,(командир противотанкового дивизиона 511-го ran 133-й сд в период боев на Рогачевском шоссе). Фотография сделана в начале 1942 г.

Общий позитивный настрой относительно положения в этом районе отражает журнал боевых действий фронта: «Группа Шурова (126 ТБ, МСБ 1 гв. ТБр, 1077 СП) седлает шоссе южнее Пешки, успешно отражая атаки противника» [91] . Эта запись свидетельствует о том, что группировка наших войск в районе Пешек получила общее командование. Ее возглавил помощник командующего Западным фронтом по автобронетанковым войскам генерал-майор танковых войск П.Е. Шуров.

К утру 25 ноября 1077-й стрелковый полк, потеряв более половины бойцов из, и без того малого их числа, (был также ранен и майор З.С. Шехтман), перебрался на южную сторону оврага. К нему на помощь прибыл мотострелковый батальон из 1-й гв. тбр. Продвижение противника вдоль шоссе удалось задержать. Была предпринята попытка вернуть Пешки. Однако противник совершил обход наших позиций с востока через Овсянниково. В 16.24 2-я танковая дивизия доложила, что уничтожила в этом населенном пункте три легких русских танка и ведет атаку на Есипово. В 17.00 на восточной окраине деревни разгорелся тяжелый бой, и вскоре населенный пункт был занят врагом [92] .

Оперативная сводка № 3 126-го тб подвела итог:

«Группа танков в количестве 14 шт. из них 1 «КВ», 3 шт. «Т-34» и 10 танков «Т-60» совместно с 1-м гвард. б-ном (это мотострелковый батальон из 1-й гвардейской танковой бригады М.Е. Катукова – Прим. автора) в 15.00 часов 25.11.41 г. атаковала пр-ка в направлении Пешки, которыми и овладела.

Противник, использовав открытый правый фланг бат-на, отрезал путь отхода бат-нов в р-не дер. Есипово. Из числа 14 танков к 18.00 27.11.41 г. вернулись экипажи 3-х танков «Т-34», танки которых: 1 взорвался на мине, 2-й засел в болоте. Судьба остальных 12 танков до сих пор неизвестна» [93] .

Таким образом, батальон был полностью «израсходован» за несколько дней. Однако наши части, пользуясь оврагом для прикрытия своей обороны, продолжали оставаться вблизи Ленинградского шоссе на фланге немцев и продолжали попытки вернуть Пешки.

2-й тд немцев удалось отбить контратаки, но сама она продвинуться смогла только до Есипово и развить свой успех не смогла. Это немецкое соединение явно завязло на Ленинградском шоссе. Командование дивизии понимало, что темп наступления стал недопустимо медленным. Еще накануне в ее журнале боевых действий появляется фраза с оттенком самооправдания: «Даже если задача дивизии на 24 ноября нанести удар до реки Радомка не смогла быть выполнена, то возможно сильнейшие вражеские контратаки будут отбиваться при сильнейших потерях для противника» [94] . Таким образом, враг рассчитывал добиться перевеса после перемалывания резервов, которые советское командование вводило в бой.

Однако немецкие высшие инстанции не устраивал такой метод ведения боевых действий, поскольку он мог привести к перемалыванию собственных сил, и к тому же не сулил быстрого результата. А время работало против вермахта. В район Ленинградского шоссе стягивались подкрепления, и путь противнику здесь был перекрыт. Однако, между Ленинградским и Рогачевским шоссе располагалось огромное пространство, где никаких наших войск практически не было. Этот факт таил в себе грозную опасность. Ее прекрасно сознавало и командование 16-й А, и Западного фронта, но ни то, ни другое не имело свободных резервов, чтобы закрыть эту брешь. Можно было только перебросить войска с других участков фронта, положение на которых было чуть менее напряженным. Но эти меры были либо недостаточными, либо запаздывали, поскольку враг владел инициативой и был свободен в выборе вариантов. В результате командир V-го ак генерал Руофф избрал следующий образ действий.

«В связи с сильными русскими контратаками против 2-й тд и 35-й пд командир корпуса после доклада Начальнику Генерального штаба принимает решение: 2-ю тд на ее прежнем фронте сменить 106-й пд и повернуть на восток. Дивизия должна овладеть местностью в районе Холмы и затем быстро продвигаться на Москву через Озерецкое.

Все части, излишние на прежнем фронте, следует немедленно вытягивать на восток» [95] .

30-я А в отличие от 16-й никаких подкреплений не получила. Кроме того, в течение последней недели ноября на ее действиях сказывалось отсутствие соседа слева. Считается, что разрыв между смежными флангами 30-й и 16-й армий образовался после падения Клина – 23 ноября.

Однако применительно к событиям 25 ноября это не совсем точно. К этому дню, укрывшись в лесном массиве, охваченном с юго-запада рекой Сестра, а с севера и востока – Лутосней, группа генерала Захарова привела себя в порядок и организовала оборону. Целостность фронта была до некоторой степени восстановлена, и части соседних армий разделяла только р. Лутосня. На ее северном берегу около Спас-Коркодино оборонялась 8-я тбр 30-й А, а на южном – части 17-й кд группы генерала Захарова из 16-й армии. Подразделения соседних армий еще могли поддержать друг друга хотя бы огнем, но реально их возможности были ограничены. Это касалось в первую очередь 17-й кд. Численность ее боевого состава не превышала несколько сотен человек. Так, 91-й кп, оборонявший рубеж Зубово, Струбково, Ельцово, насчитывал 140 человек, при этом конники практически не имели артиллерии. Для кавалеристов серьезным испытанием стала даже атака двух рот пехоты врага [96] . Когда противник перешел в наступление против левого фланга 30-й А, кавалерия соседей ничем не смогла помочь 8-й тбр. И, хотя немецкое наступление задело 17-ю кд только «краем», ее части к концу дня были оттеснены на юго-восток и заняли рубеж Аладьино – Фоминское.

На другом фланге группу Захарова противник не атаковал. Но зато части немецкой 106-й пд успешно «протискивались» на юг между Сенежским озером и лесным массивом восточнее него, спеша воспользоваться разрывом во фронте 16-й А. Это немецкое соединение не обращало внимания на укрывшиеся за Сестрой части последней, и даже оставило захваченные там накануне Бедово и Новое. В перспективе появление противника восточнее Сенежского озера создавало угрозу прорыва через лесной массив к Рогачевскому шоссе, для противодействия которому и предназначалась первоначально вновь прибывшая 133-я сд. Однако ей вскоре пришлось обороняться фронтом на север, а других сил, чтобы прикрыть опасное направление, у 16-й А пока не было. Да и основной задачей для штаба армии в этот день оставалось восстановление обороны на Ленинградском шоссе.