Чтение онлайн

— А где он, Ваш дядя? — поинтересовался я.

— Его нет дома, — с вызовом ответил юноша.

— Он только что сбежал от меня через окно из дома, — сообщил я ему. — Почему?

— Вам показалось, — потупился Костя. — Его нет дома.

— Советую Вам говорить правду, — обратился я к обоим одновременно. — Убийство расследуем. Я повторяюсь, что было в этом шкафу?

— Одежда, — с вызовом сказала Вика, — моль завелась, и ее убрали.

— И хорошенько вымыли пол, — добавил я с долей сарказма в голосе.

— Я больше Вам ничего не скажу, — выпалила она. И добавила, обращаясь к брату: — И ты молчи!

— На одной из фотографий господина Голубева видно, — рассказал я им, — что из этого шкафа торчит кисть женской руки.

— Покажите! — дерзко ответил Костя.

— Фотография в отделении, — ответил я, — когда придет время, увидите.

Надеюсь только, что Коробейников и впрямь найдет снимок там, где я предполагал. Иначе мне будет весьма нелегко что-либо доказать.

— Это что-то из Эдгара По, — воодушевленная смелостью брата улыбнулась Вика. — А Вы читали Эдгара По?

— Читал, — ответил я, игнорируя ее браваду. — Вы задержаны по подозрению в двух убийствах.

Они переглянулись с испугом, только теперь, видимо, понимая, что я не отстану, и все это очень серьезно.

— В двух? — спросил Костя.

— В двух, — подтвердил я, — господин Голубев шантажировал Вас, поэтому Вы убили его вечером того же дня.

— Без дяди мы никуда не поедем, — заявил он мне.

Я вздохнул. Их упрямство начинало меня утомлять.

— Собирайтесь, — велел я, — или мне городовых позвать?

Они собрались довольно быстро. Но едва мы вышли на крыльцо, как прозвучал выстрел, и я услышал, как пуля свистнула мимо моей головы. Быстро загнав двойняшек обратно в дом, я встал за колонной и навскидку выстрелил примерно туда, откуда, как мне показалось, стреляли. На звук выстрела из-за угла неожиданно выбежал Коробейников, уже с приготовленным револьвером в руке.

— Кто стрелял, Яков Платоныч? — спросил он, пристраиваясь за колонну с другой стороны.

— Не знаю, кто стрелял, — ответил я ему, направляясь к лесу.

Судя по тому, что больше выстрелов не было, либо у убийцы был всего лишь один патрон, либо он передумал и теперь улепетывал через лес. И следовало поторопиться, если мы хотим его поймать.

В лесу и в самом деле кто-то был и пытался сбежать. Но мы с Коробейниковым были быстрее, а кроме того, нас было двое. Так что Антон Андреич отвлек внимание беглеца, а я просто подошел к нему тихонечко и навел на него револьвер.

— Кто такой? — спросил я задержанного.

Судя по тому, что он вряд ли был сильно старше Кости и Вики, это и был тот самый Иван, который якобы пребывал в Петербурге.

— Кунгуров, — ответил он, глядя на направленное на него оружие с некоторым ужасом.

Как в меня стрелять, так он не испугался!

При обыске оружия у Кунгурова не оказалось, а искать револьвер по лесу мне не хотелось. Позже городовых отправлю.

Мы препроводили задержанного на крыльцо, где уже ждали двойняшки.

— Вот он, Ваш друг Кунгуров, — сказал я им.

Кунгуров поднялся на крыльцо и встал рядом с Викой. Она немедленно взяла его за руку.

— Яков Платоныч, — привлек мое внимание Коробейников, протягивая мне фотокарточку. — Нашел, рука в шкафу.

Я взглянул на снимок. Да, все именно так, как и описывала Анна Викторовна. Дверца шкафа чуть приоткрыта, и из него высовывается кисть женской руки. Вот и доказательство, которого мне так не хватало.

Приехав в управление, я принялся за допрос троицы юнцов. Допрашивать приходилось по очереди, а учитывая их упрямство, процедура получилась долгая и утомительная. Все как один отрицали свою причастность к убийству Елены, а Кунгуров заодно отрицал и то, что он в меня стрелял. Утверждал, что в лесу был кто-то еще, кого он не видел. Кстати, выяснилось, что через окно из дома убежал именно Иван. А где же тогда Дмитрий Спиридонов? Почему он до сих пор не стоит на пороге моего кабинета, с адвокатом? Отчаявшись чего-то добиться от этой троицы, я отправил их ночевать в камеры, и сам направился домой, отпустив Коробейникова. Долгий день, полный переживаний и выстрелов, меня изрядно утомил. А ведь еще ночь впереди. И сны.

Утром следующего дня господин Трегубов поинтересовался, как движется расследование. Я объяснил ему суть дела и показал фотографию с рукой.

— А Вы уверены, — спросил Николай Васильевич, разглядывая фотографию через лупу, — что это рука не какой-нибудь фотографический фокус.

— Уверен, что впечатать руку с такой точностью в готовую фотографию практически невозможно, — ответил я ему.

— Ну, Вам виднее, — согласился с моим авторитетом полицмейстер, — однако, признаний нет.

— Нет, — сказал я, — но под тяжестью улик они сломаются.

Собственно, я был уверен, что ночь, проведенная в камере, окажет должное воздействие, и сегодня упрямство моих подозреваемых значительно уменьшится.

— А зачем же Кунгуров тогда стрелял в Вас? — спросил Трегубов.

— Да я вообще не думаю, что это был Кунгуров, — изложил я выводы, сделанные мной ночью. — Нам нужно еще раз осмотреть место преступления.

— Ну что ж, — вздохнул полицмейстер, — работайте.

В этот момент дверь отворилась, и вошел припозднившийся Коробейников.

— Доброе утро, господа! — радостно приветствовал он нас, сияя, как начищенный самовар. — Доброе утро!

— Да нет, — накинулся на него Трегубов, — уж добрый день, господин Коробейников. Поздновато являетесь на службу!

Моего помощника нужно было срочно спасать, и я немедленно перебил полицмейстера:

— Нет-нет! Антон Андреич выполнял мое поручение.

— Ну, это меняет дело, — немедленно успокоился Николай Васильевич, — работайте!

И быстрым шагом покинул кабинет.

— Благодарю, — с чувством сказал мне Коробейников.

И снова улыбнулся.

— Вы наследство получили или в лотерею выиграли? — поинтересовался я происхождением его столь радужного настроения.

— Нет, нисколько! — воссиял улыбкой мой помощник. — Всего-навсего люблю свою работу!

Но ярко вспыхнувшие уши рассказали мне об истинной причине его радости. Ох, и я даже догадывался, как эту радость зовут. Ну, тут я помочь ничем не могу, Антону Андреичу предстоит грустный урок. Впрочем, все проходят через подобное. И все выживают.