Чтение онлайн

— Ну вот все и определилось, — сказала она, скромно потупившись. — Его Сиятельство и Анна нашли друг друга. Мы можем больше не скрываться.

Я сжал зубы так, что они чуть не хрустнули. Я и вправду идиот. Мог бы еще вчера догадаться, что ей понадобилось от меня. В голове почему-то возник образ стервятника. Впрочем, стерва того же корня. Похоже, Нина Аркадьевна надеется, что я брошусь в ее объятия от обиды и отчаяния. Зря это она, зря! И играть со мной, когда я в таком состоянии, весьма рискованно, Нина должна это знать. И довольно с меня уже этих игр.

— Мы больше не будем встречаться, — сказал я ей твердо.

Кажется, достаточно твердо, потому что она мне поверила с первого раза. Побледнела, сжала губы.

— Ты все-таки хам, мой милый Якоб! — произнесла Нина, и голос ее дрожал от сдерживаемой ярости.

— А что еще можно ожидать от черствого фараона? — ответил я ей ее же словами.

Говорить больше было не о чем, и я поднялся и вышел. Меня ждала моя работа. Мое спасение.

Доктор Милц все еще работал с телом Воеводина, когда я пришел.

— Мое почтение, Александр Францевич, — поздоровался я, входя в мертвецкую.

— Здравствуйте, Яков Платоныч, — отвлекся от работы доктор.

— Что скажете? — спросил я его, кивая на труп на столе.

— Ну что, у него сломана шея, — приступил к рассказу доктор Милц, — от чего, собственно говоря, он и умер. Да, кстати, пальцы тоже сломаны.

— Да я это заметил, — сказал я, — еще на месте.

— Нет, пальцы у него были вывернуты, — поправил меня доктор. — Ну, такое ощущение, что кто-то их выворачивал. При падении так пальцы не ломаются.

— Значит, он сопротивлялся перед тем, как его столкнули, — сделал я очевидный вывод.

— Ну, не знаю, — пожал плечам доктор, накрывая тело простыней. — Может быть.

— А Сушков Вас не интересует? — внезапно спросил он.

— Он что, умер? — удивился я.

Странно, почему мне не доложили до сих пор. Ах, да, я же еще до управления не дошел. А эту новость, видимо, Коробейников не посчитал настолько важной, чтобы меня будить.

— Увы, — вздохнул Александр Францевич.

— Когда?

— Сиделка его обнаружила утром, — рассказал доктор. — Я полагаю, где-то между одиннадцатью и часом ночи.

— А кто-нибудь еще к нему приходил? — спросил я.

— Да, была жена, — сообщил доктор Милц. — Она сидела за полночь. Получается, все секреты Сушков унес с собой?

— Да нет, один-то секрет теперь должен у нас открыться, — не согласился я с ним. — Какая пуля его убила.

— Вот, полюбуйтесь, — подал мне доктор лоток, в котором лежала пуля.

Я взял ее, внимательно осмотрел.

— Да, — в изумлении поднял я глаза на Александра Францевича, — но она ведь не револьверная!

— Извините, все что есть, — усмехнулся доктор, забирая у меня пулю. — Да, это английский патрон, охотничье ружье.

— Но подпоручик стрелял в него из револьвера, — задумчиво сказал я.

Доктор Милц только развел руками, показывая, что других пуль он в теле не нашел, и мне придется обходиться этой.

Поблагодарив доктора и прихватив с собой пулю, я покинул мертвецкую. Но едва я вышел из дверей, как меня остановил знакомый возглас:

— Яков Платоныч!

Анна Викторовна быстро шла по направлению ко мне. Я остановился, ожидая ее. Сегодня я выспался и был уже совершенно спокоен. За эту бессонную ночь я успел многое передумать и заставил себя смириться. Я ошибся, приняв ее благодарность за нечто большее, но такое может случиться с каждым. Я должен пережить это с достоинством, не навязывая своего внимания даме, которая предпочла другого. И уж всяко не изводя ее своей нелепой ревностью, на которую у меня никогда не было прав. Я позволил бешеному моему темпераменту взять контроль, но теперь пришло время снова его обуздать. Анна Викторовна в самом деле способна помочь расследованию, и я внимательно и спокойно выслушаю все, что она захочет мне сообщить. Но это мое расследование, и действовать по ее указке я не стану.

— Послушайте, — заговорила Анна Викторовна взволнованно, подойдя ближе, — Вам срочно нужно провести обыск в доме Воеводина. Я почти уверена, что тело Тани Молчановой там.

— Вы что, узнали что-то новое? — спросил я ее.

— Да, — ответила Анна. — Я была в доме Воеводина. Татьяна там. И знаете, Сушков, он тоже как-то странно связан с этим делом, — добавила она. — Вы, кстати, знаете, что он уже умер?

— Да, знаю, — ответил я. — Но это по-прежнему не дает мне никаких оснований.

— Как? — удивилась она. — А смерть Воеводина — это что, тоже случайность?

— Странное падение с лестницы — это не доказательство убийства, — пояснил я предельно спокойно.

— Ну как же Вы не чувствуете, — вышла из себя Анна Викторовна, — что это все один большой клубок!

— Да чувствую я, чувствую, — успокоил я ее.

И снял с ее воротника маленький осенний листик, видимо, упавший с дерева и зацепившийся за кружево ее платья. Машинально снял, просто он меня раздражал безмерно, отвлекая внимание. Но буря эмоций, всколыхнувшихся во мне от этого жеста, показала, что до спокойствия мне еще очень далеко, что бы я там себе не говорил.

— Извините, — сказал я ей, — я тороплюсь.

И быстро пошел прочь. Сохранять внешнюю невозмутимость при разговоре я еще был способен. Но стоило мне коснуться лишь краешка кружева на ее воротничке, как все воспоминания, нежданные, непрошенные, нахлынули, снова погружая меня в отчаяние.

Анна, обнимающая меня, когда я вытащил ее из конюшни Молостовых. Ее руки, обхватившие мою шею, ее горячие слезы на моей щеке.

Мы стоим в зеркальном коридоре, обнявшись, и она прижимается ко мне и шепчет: «Живой».

Маленький пальчик, касающийся моих губ на кладбище: «А я все думаю о нашей истории».

Горячие губы, касающиеся моих губ на складе, и кровь течет по виску.

Теплые полуоткрытые губы, мягкий локон под моими пальцами: «Вы нужны всей вселенной».

Я остановился, поняв, что ушел достаточно далеко и меня нельзя увидеть, оперся на первую попавшую стену и постарался выровнять дыхание. Хватит. Хватит уже! Я должен это пережить, чего бы мне это не стоило. И я не могу терять самообладание каждый раз, когда оказываюсь поблизости от нее. Я владею собой, и силы воли у меня хватит.