Чтение онлайн

— Сомневаетесь в его виновности, — догадался наш полицмейстер.

И радости у него эта догадка не вызвала. Как я и предполагал, Трегубов мне помогать не станет. А вполне возможно, попробует и помешать.

— Нужно найти этого каторжника! — строго произнес полицмейстер. — Если он действительно угрожает господину Персианову… А Вы хотите его отпустить?

— Я теперь головой отвечаю за нашего прокурора, — ответил я ему с раздражением.

— Не нужно отвечать! — сказал Трегубов с раздражением куда большим. — Нужно найти его и взять!

Краем глаза я увидел, как в комнату вошла Анна Викторовна и остановилась у двери, не желая мешать разговору. Боже, она все еще здесь? Я думал, она давно отправилась домой, утешать расстроенные дядюшкины нервы.

Господин Трегубов заметил, что я смотрю куда-то позади него и обернулся. Увидел Анну Викторовну, смутился почему-то и быстро вышел, велев мне его догонять.

— Вы все еще здесь? — спросил я Анну Викторовну подходя к ней.

Не было у меня сейчас сил на ссоры. Возбуждение от опасности отступало, оставляя за собой смертельную усталость, а отдохнуть мне будет некогда, это я точно понимал. Да и что толку что-то снова объяснять? Не слушает она моих объяснений, никогда не слушала. И всегда поступала и будет поступать так, как считает нужным. И когда-нибудь я не успею, но ей этого не объяснишь. Она просто не умеет бояться за себя. Обошлось в этот раз — и слава Богу. Живем пока.

— Дядя там у прокурора, успокаивает судебного секретаря, — зачем-то сообщила мне Анна Викторовна.

Надо будет зайти, поблагодарить Миронова за выдержку. Он молодец, на самом деле, отлично держался.

— Яков Платоныч, — сказала Анна, глядя на меня едва ли не с восхищением. — Вы… Я так рада, что все это закончилось!

Она прямо светилась от счастья. И смотрела на меня чуть ли не как на героя. Ну да, под дулом пистолета спас любимого дядюшку. Герой, надо думать. Только вот устал я, как собака. А отдохнуть некогда. Никакой я не герой, я просто делал свою работу. А она мне мешала делать ее спокойно.

— Все еще только начинается, — ответил я холодно и, обогнув Анну, пошел дальше.

Мне нужно работать, и очень-очень быстро. Потому что долгого времени мне не дадут, я это точно знаю. И тогда Андрей Кулагин погибнет. Так что я еще недогеройствовал, у меня еще есть неспасенные жизни. И болтать мне некогда.

Не успел я вернуться в управление, как в моем кабинете появились полицмейстер и прокурор. Начальство явилось в полном составе, в надежде, видимо, заставить меня отказаться от планов расследовать дело Кулагина. Запретить мне действовать вовсе они сейчас были бессильны, пока Андрей Кулагин в бегах. Открыто дело о захвате им заложников, и, пользуясь этим, я могу запрашивать любые материалы, в том числе и по делу, по которому он был осужден. И контролировать мои действия трудно. Значит, меня будут уговаривать. Ну и пугать тоже, разумеется. Даже весело от этой мысли становится. Пусть пугают! Чем сильнее угрозы, тем крепче моя уверенность, что в деле Кулагина что-то нечисто.

— Итак, осужденный сбежал с каторги и жаждет мести, — мрачно подвел итог утренним событиям Николай Васильевич.

— Случай вопиющий, господа, — отреагировал господин Персианов, — по городу гуляет беглый каторжник.

— У него претензии именно к Вам, — сказал я прокурору. — Скажите, может, между Вами и покойным городским головой были разногласия, а теперь его брат преследует Вас?

Прокурор едва не подавился чаем и посмотрел на меня в изумлении. Не мог поверить, что я его допрашиваю, видимо. То ли еще будет!

— Ну, положим, были разногласия, — ответил он. — Но не дело беглому каторжнику выдвигать обвинения против прокурора! До чего мы так дойдем?

— Да, это неслыханно, — произнес Трегубов, сверля меня взглядом.

— Я должен ознакомиться с делом, чтобы… — начал я.

Но полицмейстер меня решительно перебил:

— Яков Платоныч, я надеюсь, Вы не будете заново расследовать дело, у которого было уже судебное решение?

— Позвольте заметить, — вмешался Персианов, — я тоже не вижу никаких оснований для пересмотра дела лишь потому, что преступник считает приговор несправедливым.

— Где Вы видели каторжника, который был согласен с приговором, — вмешался помощник прокурора Изварин, до этого молча стоявший у стены.

Итак, они хотят не допустить меня к этому делу вовсе. Ладно, чуть притворимся. Не то, чтобы я думал, что мне поверят. Просто очень интересно, как отказывать будут, с какими аргументами.

— Мне нужно восстановить картину преступления, — сказал я, — чтобы понять, как мыслит осужденный.

— Ну, в этом, пожалуй, есть резон, — согласился Персианов неожиданно скоро.

— Когда у меня на допросе была вдова Кулагина, — заметил Изварин, — мне казалось, что и она боится своего деверя.

Вот значит как получается. Изварин не хочет, чтобы я копался в деле, видимо, боится, что я обнаружу там процессуальные нарушения. А Персианов не хочет привлекать ко всему внимание и явно надеется, что сможет остановить меня вовремя. Запомним.

— Со своей стороны могу только сказать, — заверил я прокурора, — что сделаю все, чтобы Вашей жизни не угрожала опасность.

Вот так, и не соврал даже!

— Целиком и полностью полагаюсь на Вас, — ответил мне Персианов.

Но смотрел он при этом на Трегубова, однако. Видно, господа начальники уже успели побеседовать заранее. Я усмехнулся с досадой, когда Николай Васильевич поднял на меня строгий и требовательный взгляд. Ну что он, в самом-то деле! Не первый день вместе со мной работает и знает, что не остановить меня ни взглядом, ни приказом. А все надеется. Чем, ну вот чем они могут мне пригрозить? Понижением в чине? Было! Плевал я на чины, мне в любом случае работа найдется. Увольнением? Да я рад буду сейчас сбежать из Затонска, да вот только не знает господин Трегубов, что не все тут от него зависит, не сможет он меня уволить. Так что я расследую это дело, как бы меня ни пытались затормозить. Именно потому, что пытаются! Потому что я всем собой чувствую, что дело тут нечисто. И меня всего выкручивает от отвращения при мысли о том, что люди, обязанные защищать, во имя шкурных своих интересов посмели нарушить свой долг и замарали профессиональную честь. Впрочем, я слишком тороплюсь с выводами. Пока что у меня есть только мои наблюдения и голос интуиции. Это еще не доказательства.

Доказательства лишь предстояло добыть, так что, избавившись, наконец, от нашествия начальства, я решил начать расследование с визита к Вере Кулагиной. Изварин сказал, что Вера боялась Андрея. Тем более стоило навестить ее и попытаться проверить это предположение.

Дверь в дом Кулагиных мне отворил молодой мужчина. На лакея он был не похож. Секретарь? А зачем вдове секретарь?

— Что угодно? — спросил он с улыбкой.

— Кулагина Вера Аристарховна дома? — спросил я его.

— А как Вас представить? — поинтересовался он, не делая, впрочем, попытки впустить меня в дом.

— Следователь Штольман, — ответил я. — Я могу войти?

— Да, конечно, — он распахнул дверь, пропуская меня.

— А скажите, — поинтересовался я, — Вы кем будете?

— Я управляющий у Кулагиных, — ответил он.

— Давно служите?

— Почитай, два года.

— А Вы служили, когда мужа Веры Аристарховны убили? — спросил я его.

— Нет, — ответил управляющий, — я уже позже. Пожалуйте в гостиную, я доложу.

Хозяйка дома не заставила себя ждать.

— Вы из полиции? — спросила она, входя в гостиную и рассматривая меня пристально.