Чтение онлайн

— Ну и зачем же ему врать? — спросил я, усмехаясь. — Вы расскажите лучше, иначе мне придется расспросить обо всем господина Соловьева.

— Это такие теперь методы у нашей полиции? — посетовал он, глядя на меня с возмущением.

— С крыши Вам хорошо был виден дом Кулагина, — сказал я, проигнорировав его недовольство. — Так вот, мне интересно, кто в него входил и выходил в ту ночь. Слушаю Вас.

Он встал, оказавшись выше меня чуть ли не на две головы. Внушительный самец, неудивительно, что дамы млеют. Но его взгляд сверху вниз не произвел на меня впечатления. Как известно, чем больше шкаф, тем громче падает. Я усмехнулся ему, показывая, что подобный оборот дела меня тоже весьма устроит. Но, к моему некоторому даже разочарованию, он оказался мастер лишь угрожать и, поняв, что я его не боюсь, сдался и рассказал мне все как на духу.

Оставив его и далее заниматься любимым делом, я отправился в управление, пребывая в глубокой задумчивости. Теперь я знал, кто убийца Матвея. Но я по-прежнему не понимал причин этого убийства. Видимо, дело было в тех самых бумагах, упомянутых Андреем Кулагиным, но они пропали. Стало быть, придется искать сведения в другом месте.

Подъезжая к управлению, я увидел сидящего на скамейке с ожидающим видом Петра Миронова.

— Яков Платоныч, — поднялся он, завидев меня. — Как же я рад Вас видеть! Вы себе даже не представляете.

— День добрый, Петр Иваныч, — ответил я, несколько удивленный столь теплым приветствием.

Петр Миронов всегда относился ко мне хорошо, но тут он, кажется, обнять меня был готов. Несколько неожиданной была подобная его радость. Уж не понадобилось ли что от меня этому стареющему авантюристу?

— Не успел Вас вчера поблагодарить, — сказал я ему.

— Это за что? — поинтересовался Миронов.

— Сохранили хладнокровие, — пояснил я, присаживаясь на скамейку. — Ну, или хотя бы его признаки в непростой ситуации.

— Ну вот тут вы не в бровь, а в глаз, — ответил Петр Иванович, усаживаясь рядом. — Именно что признаки. Вы знаете, у меня так руки тряслись, будто я весь день бревна ворочал!

Знал бы он, как они у меня тряслись! И не только руки, а и ноги тоже, особенно, когда закончилось все.

— И Кулагин этот перед глазами с револьвером стоит, — продолжил Петр Иванович, — как мученик истинный…

— Так Вы думаете, мученик? — спросил я его, усмехнувшись подобному высокопарному определению.

Понятно теперь, для чего Петр Миронов искал меня. Жаль только, я не могу поделиться с ним своими выводами. Человек он хороший, но совершенно непредсказуемый. Помочь он мне не сможет ничем, а вот помешать, сболтнув не то и не там, вполне в силах. Так что придется мне Петра Ивановича разочаровать.

— Знаете, — сказал я ему, — мне не раз приходилось видеть, как люди, побывавшие в плену у жестоких преступников и убийц, начинали испытывать сострадание к своим мучителям.

— Вот Вы о чем, — Петр Миронов поскучнел и вроде даже слегка обиделся. — Вы думаете, это мой случай? Нет, — продолжил он убежденно, — я ему верю.

— А может, вы и помощь ему предложили? — поинтересовался я осторожно.

— Ну, это уж каким образом, Яков Платоныч? — произнес Миронов со слишком искренним недоумением.

Я внимательно вгляделся в его глаза. Петр Иванович старательно выдержал мой взгляд, сохраняя предельно честное выражение лица.

— Почему-то уверен я, что Вы дали ему слово, — сказал я, усмехнувшись, — и наверняка сдержали бы его при других обстоятельствах.

Петр Иванович, поняв, что раскрыт, смущенно поправил шляпу и тяжело вздохнул.

— Он, знаете, сказал, — произнес он, понизив голос, — что если что-то будет нужно, чтоб я послал записку на Староконюшенную, четыре.

В этот момент к нам быстрыми шагами приблизилась Анна Викторовна. Полный семейный сбор у них тут сегодня, как видно. Интересно, а адвокат Миронов тоже ожидается?

— Аннет! — радостно приветствовал Петр Иванович племянницу.

— Яков Платоныч, — не обращая внимания на дядю, обратилась ко мне Анна Викторовна с волнением и предельной серьезностью, — очень хорошо, что вы здесь.

— Что случилось? — опередил меня вопросом Петр Иванович.

— Я почти уверена, — вымолвила Анна Викторовна, — что Вере Кулагиной грозит опасность.

— Откуда Вам это известно? — спросил я, покосившись на Петра Миронова.

Неужели он посмел вовлечь Анну в свое тайное общение с преступником? Не дай Бог это окажется так, я ведь не пощажу!

— Матвей Кулагин, — сказала Анна Викторовна смущенно.

Ну, слава Богу, духи. Я еще раз покосился на Миронова. Он смотрел на меня с тревогой, готовый, как видно, защищать племянницу, если я выкажу недоверие к ее известию. Вот только никакого недоверия я не испытывал, только острую тревогу. Я с самого начала предполагал, что Вера Кулагина знает куда больше, чем согласилась мне поведать. Но если преступники того же мнения, то она сейчас и в самом деле в опасности. Ее не трогали два года, потому что она промолчала на суде. Но сейчас дело снова поднято, и преступник вполне может испугаться того, что Вера мне что-либо расскажет. Так что предупреждение вполне обоснованное, лишь бы оно не запоздало.

Я вскочил в экипаж и приказал кучеру трогать.

— Только будьте осторожны, — сказала мне вслед Анна.

Буду, обязательно буду, Анна Викторовна. Если получится.

Мы не успели. Когда я, взяв в управлении наряд городовых, подъехал к дому Кулагиных, там уже была суета. Мы опоздали минут на десять, но этого хватило. Преступник выстрелил в Веру через окно.

— Кажись, жива еще, — доложил мне городовой дежурного наряда, прибежавший в дом на звук выстрела.

Вера Кулагина лежала на полу, ее поддерживал за плечи управляющий. На груди ее слева расплывалось красное пятно. Если она еще жива, это не может не удивлять.

— Вера, — позвал я ее. — Госпожа Кулагина, Вы меня слышите?

Ее рука в моей была холодной и абсолютно безвольной. Она не слышала меня, не могла.

— Поднимайте, — велел я городовым, — несите в экипаж. Только осторожно!

Если Вера все еще жива, нужно немедленно доставить ее в больницу. Может быть, у нее еще есть шанс? Пожалуйста, Господи, пусть он у нее будет!

— Везите ее в больницу, — велел я, — возле палаты поставьте охрану. И смотрите, аккуратно. По дороге не растрясите, ранение тяжелое!

Городовые осторожно подняли Веру и вынесли за дверь. Мне хотелось бы поехать с ними, чтобы поскорее узнать прогноз врача. Но я должен был работать сейчас, и на место чувства вины постепенно пришли злость и желание поймать и наказать мерзавца, стрелявшего в нее.

Стекло разбилось вдребезги, и на занавеске остался след от пули. Трудно определить, от какой, но кажется, калибр невелик. Вряд ли ружье, скорее револьвер. Впрочем, пулю-то я получу, тогда и узнаю, из чего стреляли.

— Господин управляющий, — позвал я, — а где Вы были в момент выстрела?