Якутия
Шрифт:
– Ауа!
– крикнул он, нажимая на газ.
Машина с ревом поехала туда.
– Подождите, я выйду!
– крикнул Софрон, хватаясь за дверную ручку.
– Не блюй! У меня там вход в дом, в гараже, эй вы, прекрасный парень, идите сюда!
Абрам Головко медленно и гордо пошел за ними и вошел в гараж, как только въехала машина. Немедленно задвинулись ворота, и наступила полная тьма.
– Ха-ха-ха-ха!!!
– засмеялся Павел Амадей Саха.
– А теперь я раскрою свою мистерию, господарики, я ведь член буржуазно-социалистической партии западной русской Якутии, и просто заманил вас сюда, чтобы покончить. Сейчас я резко удалюсь, нажму на еще одну кнопочку, и вас раздавит огромный пресс, существующий сейчас в виде потолка. И хрен с ней с моей машиною. Мне платят много! Куплю две!
И... Раз, два, три, четыре!
– Абрам...
– с ужасом прошептал Жукаускас.
– А я там был, - сказал Головко, не меняя своего положения.
– Да я шучу, ребятоньки, что вы в самом деле!..
– воскликнул Павел Амадей.
– Такой партии нет нигде, даже на полюсе. Впрочем, я слышал, что появился Союз Борьбы за Освобождение Полюса. Но это мотня. Да будет свет, сказал монтер, и член засунул в полотер.
Немедленно все вокруг засияло нежно-голубым прекрасным свечением, заполнившим весь небольшой гараж блаженной мягкостью вновь увиденного мира.
– Вы просто невозможны...
– с пафосом пробормотал Софрон.
– Да я шучу! Пойдемте наверх, будем есть моржовый ус, а также моржовый уд, и пить кумыс с тоником, или ледовитую водку. У меня есть еще кое-что...
– Необязательно, - сказал Головко.
– Я хочу тюленя и моржа!
– восторженно воскликнул Жукаускас.
– Вперед!
– крикнул Саха, вылезая из машины и подходя к началу дубовой лестницы наверх.
– Итак, господарики, добрэ дошлы у мою расписную якутскую хату в могучем Мирном, что стоит рядом с Вилюем посреди лесов, песков и пальм. Истинно, истинно говорю вам: <заелдыз>!
Замба шестая
Они сидели в мягких креслах за низким столом темного дерева в большой комнате с белыми стенами, на которых висели яркие картины, рога каких-то животных и всевозможные амулеты. Горел камин, пахло жареной дичью, Павел Амадей Саха в шелковом халате бирюзового цвета, громко чавкая, ел мозг из большой вареной кости. Жукаускас попивал <жиздру>, Головко курил кальян. В большом готическом окне можно было видеть их отражения, поблескивающие на витраже. Абрам Головко закрыл глаза и зевнул.
– Чудеса и небо без ливня, - сказал Саха, отложив кость.
– Мне так хорошо с вами. Ну, расскажите же подробнее, как борьба, как Дробаха...
– Нормально, - ответил Софрон, - все это нормально. Вы что, знаете Дробаху? Откуда? Где же все-таки последний агент?
– В жопе...
– засмеялся Саха.
– Да, я знаю Дробаху. Он принял меня в партию. А где агент, я в самом деле не знаю. Но как вы видите, нам вообще этого ничего и не надо.
– Ах, да, да...
– Жукаускас отхлебнул <жиздры> и пристально посмотрел в камин.
– Чего?
– Да ничего. Откуда у вас это все?! Откуда в Советской Депии вот эта вся... вообще... ну это... западная... южная... вот прямо... жизнь. А? Прямо ведь так?
– Прямо ведь так.
– Ну?
– Не догадываетесь?
– Я - Старший инструктор.
– Алмазы.
– Алмазы?
– Алмазы.
Софрон резко допил <жиздру> и налил себе <чучу>.
– Но ведь это невозможно! Алмазы принадлежат государству! Вы не распоряжаетесь ими! Их увозит специальный самолет - и все. И никто не знает. Оборонные дела.
– Взятки, - сказал Саха.
– Но нельзя же всех...
– Почему?
Софрон резко выпил <чучу> и налил опять <жиздру>.
– Нет, но это невозможно, ведь есть же план по алмазам, там ведь надо сколько-то добывать, это фиксируется, куда-то складывается, там следят...
– Приписки.
– Но нельзя же все приписать!
– Почему?
– Не получится, ведь это же маразм какой-то... Ну там чуть-чуть... Немного... Но ведь не все!
– А взятки?
– Ну хорошо, хорошо... Но я знаю, что существует план продажи алмазов в мире и твердая цена. И больше продавать нельзя. Иначе будет скандал, снижена цена, и там начнется уже большая политика. И вы что, ограничились это, как говорится, дозированной продажей?
– Нет, конечно.
– Но я что-то не слышал о каком-то буме мирненских алмазов. По-моему, на мировом рынке все спокойно.
– Взятки.
– Ну хорошо, и там взятки, но ведь алмазов-то больше! Реально больше! Куда их девать?! Не можете же вы утверждать, что вы продали два, когда вы продаете пять!
– Почему?
– Как это почему?! Потому что вы продали пять!!!
– А приписки?
– Приписки, как я понимаю, уже в отрицательном смысле?
– А почему бы и нет?
– Но кто пойдет на такие чудовищные приписки?
– А взятки?
– Но ведь вы выходите уже на государственный уровень! Там своя система проверок! Там... президент, там парламент, там разведка. Вы что, можете все это подкупить?
– А почему бы и нет?
– Но ведь есть честные люди! Они не будут молчать!
– А кто им поверит?
– А если у них есть факты?
– Их можно заткнуть.
– Убить, что-ли?
– Ну почему, сразу так убить.., - Павел Амадей Саха ухмыльнулся и постучал пальцами по столу.
– Можно отправить их куда-нибудь в Якутию. В тундру... Или в город Мирный. В алмазный карьер. Или еще куда-нибудь...
– Значит, ваше благополучие стоит на костях?!
– возмущенно выкрикнул Софрон.
– Нет, на алмазах. Что плохого в том, что мы выгодно продали свои алмазы и построили здесь прекрасный город с одним из самых высоких уровней жизни в мире?
– Но остальным-то плохо! И вообще: это не ваши алмазы!
– А чьи же?
– Общие! Алмазы нашего государства!
– Советской Депии?
– Да, в конце концов! То есть, нет! Якутии! Эти алмазы принадлежат Якутии!
– Да здесь якутов-то никогда и не было. Здесь была одна тайга. Пришли геологи, нашли алмазы. И все.
– Но это территория Якутии!
– А почему не Эвенкии?
– Блин, да потому что есть такая страна - <Якутия>, и нету такой страны - <Эвенкия>. А в Якутию входит все.
Павел Амадей Саха вскочил и налил себе большой бокал шампанского.
– Дорогой вы мой, да ведь это ж правда!.. И я так считаю! И поэтому я вхожу в партию! И я хочу, чтобы нашими деньгами и связями пользовала вся Якутия! Ведь мы уже давным-давно вложили алмазные деньги в оборот, и теперь уже существуем за счет своих банковских дел. Но можно и всю Якутию преобразовать! Чтобы везде были пальмы и цветы! Я сам из Намцев, и знаешь, паря, как мне больно, что у нас вот так, а у них вот так! У нас жарко, а там холодно. У нас настоящий киви, а у них совстско-депский. И я готов бороться за это! У нас-то, ясное дело, все думают: пошли они все!.. Но я - истинный якутянин, патриот. Давай выпьем!