Чтение онлайн

В любой другой день он вернулся бы в министерство в 17.00—17.30 и продолжил прием посетителей или, может быть, принял участие в заседании совета министров, которое нередко затягивалось до девяти часов вечера.

В любой другой день он провел бы вечер привычным образом. Возможно, принес бы домой документы, которые не успел прочесть на службе. Или играл в карты с приятелями. Или просто лежал на своем большом диване и болтал по телефону с друзьями из разных стран мира, косясь одним глазом в телевизор.

Но утром 25 марта 1975 г. в Эр-Рияд прибыл Абдул Муталеб Казими, новый министр нефти Кувейта. На 10.30 был запланирован визит Казими к королю. Ямани должен был сопровождать кувейтскую делегацию и представить ее Фейсалу.

В 10.10 он отправился на автомобиле в расположенный поблизости дворец и встретил Казими в приемной небольшого королевского кабинета.

Было 10.20 утра.

— Казими представил меня всем своим спутникам, включая молодого человека, которого он назвал «братом» Фейсалом ибн Мусаидом. Я его не знал. Но меня поразило, что этот человек, принадлежавший, судя по имени, к саудовской королевской семье, говорил с кувейтским акцентом. Бросалось в глаза и то, что он нервничал, причем очень сильно. Но, поскольку он явно был знаком с Казими и, как мне тогда показалось, сопровождал делегацию, я тут же об этом забыл.

Ожидая короля, Ямани сказал кувейтцам, что тот появится в кабинете ровно в 10.25.

— Он идеально точен, — заверил Ямани. — Можете сверять по нему часы.

Словно подтверждая его слова, ровно в 10.25 Фейсал, сопровождаемый телохранителем, вошел в свой кабинет.

Ямани увидел это из приемной. Он извинился перед кувейтцами и, оставив их в обществе руководителя службы протокола, прошел к королю, чтобы обменяться с ним парой слов наедине.

Он рассказал о цели визита Казими и хотел вернуться обратно, но король в то утро был особенно весел и сказал Ямани еще несколько шутливых фраз, задержав его на две-три минуты. Потом они вместе вышли в комнату для приемов.

Бригада тележурналистов уже установила аппаратуру для съемки встречи, которая должна была продолжаться не более 10—15 минут — этого времени хватало как раз на то, чтобы обменяться приветствиями и выпить по чашке кофе.

Когда Фейсал был готов встретить гостей, Ямани занял место рядом с ним. Напротив расположилась телевизионная бригада.

Двери открылись, и руководитель службы протокола ввел кувейтцев в комнату.

Первым вошел Казими. Остальные члены делегации ждали своей очереди в дверях.

Фейсал обратился к Казими со словами приветствия.

В эту самую минуту молодой человек с саудовским именем и кувейтским акцентом ринулся к королю.

Все произошло почти мгновенно.

Молодой человек подбежал к Казими так стремительно, что никто не сообразил, в чем дело.

От Фейсала и Ямани его отделяла лишь пара футов.

Он выхватил из-под одежды револьвер 38-го калибра и начал стрелять.

Было 10.32 утра.

Он выстрелил трижды.

— Я не понял, что произошло. Я услышал выстрелы, но не видел, кто стреляет. Король упал. Я бросился к нему.

В комнате началась паника.

Ямани поднял голову и увидел, что королевский телохранитель схватил молодого человека и вырывает у него револьвер. Он выкручивал убийце запястье, вынуждая его держать револьвер дулом вверх.

Тот не отрываясь смотрел на Ямани.

Раздалось еще несколько выстрелов.

— Он впился в меня взглядом. Не сводя с меня глаз, он палил в потолок.

В комнату ворвалось еще несколько охранников: они бросились на стрелявшего, вырывая у него оружие.

Ямани выбежал наружу, громко призывая на помощь.

Другие тоже подняли крик.

Шумя и толкаясь, все столпились вокруг Фейсала, который, истекая кровью, простерся на ковре.

Ямани вбежал обратно в комнату и протиснулся сквозь толпу. Он склонился над королем и уже не отходил от него до тех пор, пока не приехала «скорая помощь».

Врачи немедленно доставили Фейсала в Центральную больницу. Но выяснилось, что первый же выстрел пробил королю яремную вену.

В течение нескольких часов не было сделано никаких официальных заявлений, что, естественно, создавало почву для самых различных домыслов.

Первое заявление гласило, что король был дважды ранен с близкого расстояния в голову и трижды — в грудь. Было сказано также, что молодой принц без труда сумел ввести в заблуждение дворцовую охрану.

Прошел слух, что король лишь ранен.

Наконец эр-риядское радио официально оповестило саудовцев, что Фейсал убит; при этом убийца был назван душевнобольным, действовавшим в одиночку.

Сообщение было явно нацелено на то, чтобы пресечь возможные слухи о заговоре и о восстании против короля, к которому мог быть причастен молодой принц.

Потом объявили, что на трон вступил кронпринц Халед, а титул кронпринца перешел к министру внутренних дел Фахду.

Поскольку Халед не слишком активно выполнял свои обязанности, будучи кронпринцем, в тот момент все предполагали, что реальным главой исполнительной власти в государстве будет Фахд, тогда как монарху уготованы скорее церемониальные функции.

Король Фейсал уже давно понял, что Халед не способен управлять страной и предпочитает охотиться в пустыне вместе с бедуинами. Поэтому Фейсал пошел на беспрецедентный шаг, назначив Фахда вторым заместителем премьер-министра.

Но Халед, взойдя на престол, решил руководствоваться собственным мнением.

Новый король лично допрашивал убийцу в течение многих часов. Фейсал ибн Мусаид рассказал Халеду, что, глядя в глаза Ямани и стреляя в потолок, был искренне убежден, что револьвер направлен на министра. Он не сомневался, что убил и Ямани.

Только после того, как Халед пришел к выводу, что «убийство не связано с какими-либо внешними силами», к племяннику короля была допущена медицинская комиссия, которая установила, что тот, «несмотря на свое душевное заболевание, в момент убийства находился в здравом уме».

18 июня принц Фейсал ибн Мусаид был выведен на середину главной площади Эр-Рияда, что находилась перед Дворцом Правосудия, и проведен вдоль рядов собравшихся на ней зрителей.

Нетвердо ступавший принц был облачен в белые одежды, глаза его были завязаны.

Сопровождавший принца солдат поставил его на колени и пригнул к плахе.

Палач взмахнул большим мечом и четким, уверенным движением отсек убийце голову.

Отрубленная голова была насажена на кол и на 15 минут выставлена для обозрения, после чего останки увезла машина «скорой помощи».