Чтение онлайн

В «Северных известиях» печатались материалы о положении в Италии, где «храбрый и честный народ сопротивляется корсиканскому завоевателю».

Но самый сокровенный мотив публицистических статей Потоцкого — Польша. Такие польские политики, как Адам Чарторыский, видели в национальном возрождении Европы под знаменами легитимизма и борьбы с французским господством путь к восстановлению независимой Польши, соединенной династическими узами с Россией. И Потоцкий настойчиво развивает мысли Чарторыского о необходимости оторвать польские легионы {2} от Наполеона, «привязать их морально к России» и в нужный момент повернуть против французов.

«Северные известия», по мысли Потоцкого, должны были стать просветительским изданием. Потоцкий стремился показать «силу и мощь России, огромную протяженность ее границ и неисчерпаемые природные ресурсы». В газете печатались сведения о европейской части России, Кавказе и Сибири, приводились статистические данные о развитии промышленности, торговли и ремесел, немало места уделялось успехам русской науки. Просветительские надежды Потоцкого отразились в одной из его записок: «Факел наук сохранился во Франции во время революции, и если наша газета дойдет до французских ученых, они с радостью убедятся, что это священное пламя не погасло в России во время политических бурь».

Однако издание печатного органа, соединявшего правительственную политику с задачами просвещения, не имело шансов на успех. После заключения в июле 1807 года Тильзитского мира Потоцкий отказался от редактирования газеты и окончательно отошел от политической деятельности. Он с горечью наблюдал за трагедией польского народа, обманутого демагогическими обещаниями Наполеона. Поведение Александра I также не вызывало у него каких-либо надежд на будущее Польши. Одинокий, разочарованный, он жил в своих поместьях, лишь изредка навещая Петербург, где издавались его ученые труды. Все свое время он отдавал историческим исследованиям и самому значительному своему творению — роману «Рукопись, найденная в Сарагосе».

Творческая история «Рукописи, найденной в Сарагосе» мало изучена. Оригинал романа, написанный по-французски, был утрачен, и все попытки обнаружить его не увенчались успехом. Сам Потоцкий не оставил каких-либо прямых высказываний о своем романе. Даже рукописи, послужившие основой для первых публикаций, не сохранились. Тем важнее для нас эти первые издания — они позволяют судить о различных редакциях романа, работу над которым Потоцкий не прекращал до конца своей жизни.

Наиболее авторитетно петербургское издание, единственное осуществленное под непосредственным наблюдением Потоцкого, которое обычно датируется 1804 либо 1804—1805 годами. Расхождения, существующие по этому поводу, устраняются благодаря обнаруженным в архиве цензуры материалам.

23 декабря 1804 года цензор Санкт-Петербургского цензурного комитета Христиан Зон рассмотрел «Manuscrit trouvй а Saragosse» и, «не нашед в ней ничего противного уставу», одобрил к напечатанию. 20 января 1805 года тот же цензор подписал разрешение на издание «дополнения к рукописи под названием «Manuscrit trouvй а Saragosse». Одобренная цензурой рукопись «первого декамерона», содержащая «десять дней» рассказов из жизни Альфонса ван Вордена, была отпечатана в «собственной типографии автора» в количестве ста экземпляров в январе — феврале 1805 года. Единственный полностью уцелевший экземпляр этого издания, хранящийся в Государственной Публичной библиотеке им. М.Е. Салтыкова-Щедрина в Санкт-Петербурге, выглядит следующим образом: переплет и титульный лист отсутствуют, как и данные об авторе, месте и времени издания, название размещено на первой странице, над текстом, набранным крупным курсивом, напоминающим писарский почерк. Издание явно стилизовано под рукопись, даже по своему формату, в четвертую долю листа. Вскоре появился «второй декамерон», который обрывался на неоконченной фразе в конце «дня тринадцатого». Очевидно, какие-то обстоятельства, возможно — предстоящий отъезд в Китай, помешали Потоцкому закончить набор «Рукописи...» {3}

П.А. Вяземский, хорошо знавший родственников Потоцкого, рассказывал, что роман писался для жены, которую Потоцкий хотел развлечь во время продолжительной болезни и по вечерам читал ей сказки «Тысяча и одной ночи». «Когда книга была дочитана, графиня начала скучать и требовала продолжения подобного чтения. Чтобы развлечь ее и удовлетворить желание ее, он каждый день писал по главе романа своего, которую вечером и читал ей вслух». Трудно судить о достоверности этого рассказа: отозвалось ли в нем желание ученого представить свои литературные занятия чем-то случайным и незначительным либо это было данью новой моде. Подобные легенды были широко распространены в преромантической литературе.

В действительности роман Потоцкого создавался на протяжении ряда лет, и свидетельство Вяземского может иметь значение лишь для определения начальных этапов работы. Вяземский имеет в виду вторую жену Потоцкого, Констанцию, на которой Потоцкий женился в 1798 году.

По-видимому, Потоцкий замышлял написать несколько «испанских романов», среди которых наиболее значительным был «Авадоро». В 1813 году в Париже был опубликован в четырех небольших томиках «Avadoro, Histoire espagnole, par. M. L. C. J. P.». Роман состоял из рассказа Авадоро, соответствующего 12-13, 15-18, 20, 26-29, 31-36, 47-56 «дням» полной версии «Рукописи, найденной в Сарагосе». Последняя книжка заканчивалась уверением анонимного издателя, что, несмотря на все усилия, продолжения рукописи не удалось найти, но поиски эти будут продолжены, если публика примет первую часть благосклонно. Действительно, уже в следующем году появился «новый» «испанский роман» в трех такого же формата томиках, но без указания инициалов автора: «Les dix journйes de la vie d'Alphonse van Worden». Содержание этих трех томиков приблизительно совпадает с «первым декамероном» петербургского издания с добавлением истории Ревекки («день четырнадцатый») и предисловия, написанного в 1808 году. Как и «Авадоро», это издание, видимо, восходит к ранним редакциям романа, когда Потоцкий создавал отдельные «жизнеописания». В виде такого «жизнеописания» была, очевидно, написана и «История Агасфера», известная нам по полному тексту романа («дни» 9, 21—22, 31—36, 38—39, 46). В последних главах парижского издания 1814 года Агасфер показан в иной роли: это не жалкий преступник, обреченный на бессмертие и злобно подчиняющийся приказам каббалиста, а человек, наделенный сверхъестественной силой творить добрые дела. Судьба этого героя могла составить содержание нового романа, о чем писали парижские издатели «Десяти дней из жизни Альфонса ван Вордена».

Вполне возможно, что вскоре после приезда в Петербург у Потоцкого созрела идея совместить в рамках одного повествования различные литературные сюжеты. Так родился замысел «Рукописи, найденной в Сарагосе», первые тринадцать «дней» которой появились в 1805 году. Название романа предполагало определенную литературную форму — дневник, в котором главный герой излагает историю своей жизни. Друг Пушкина Михаил Юрьевич Виельгорский слышал, как Потоцкий в 1805 году рассказывал, что все фантастические происшествия, поразившие первых читателей романа, весьма просто разъясняются в конце.

Поначалу Потоцкий собирался написать едва ли не десять «декамеронов»: на девятый день своих приключений Альфонс ван Ворден получил отпуск на три месяца, который был обязан «провести на границе Кастилии и Андалузии». Впоследствии Потоцкий сократил пребывание этого храброго офицера в горах Сьерра-Морены до двух месяцев: в эпилоге романа, который был написан, по-видимому, не позднее 1808 года, указано на «шестьдесят дней» из жизни Альфонса ван Вордена.

Любопытные сведения о романе заключены в «Систематическом обозрении литературы в России в течение пятилетия, с 1801 по 1806 год», изданном в Петербурге в 1810 году А. Шторхом и Ф. Аделунгом. Во второй части обозрения, посвященной иностранной литературе, Аделунг пишет под № 508: «Роман сей, без заглавия, напечатан в Петербурге в 1805 году в виде манускрипта на иждивение сочинителя. Часть первая содержит 158 страниц. Второй части напечатано только 48 страниц. Продолжение же сего весьма занимательного романа, коего в рукописи находится четыре тома, останется, по всему вероятию, ненапечатанным. В 1809 году на Лейпцигской ярмарке во время Пасхи вышла переделанная первая часть сего сочинения под заглавием «Die Abentlieuer in der Sierra-Morena». Компетентность приведенных здесь сведений вне сомнений, поскольку именно автор этих строк, Ф. Аделунг, близко знакомый с Потоцким, «переделал» (перевел) «Рукопись, найденную в Сарагосе» на немецкий язык. Если учесть, что немецкое издание появилось весной 1809 года, то перевод мог быть сделан не позднее 1808 года. Очевидно, о чем свидетельствует надпись в немецком заглавии («Aus den Papieren des Grafen von ***, I Band»), переводчик располагал в течение некоторого времени авторской рукописью. При этом заметим, что для Аделунга, знакомого с полным текстом, его опубликование представляется маловероятным. Почему? Конечно же, не из-за художественных особенностей «сего весьма занимательного романа». Свободомыслие в вопросах веры, весьма заметное в поучениях египетского жреца Херемона, в научных системах Веласкеса, Эрваса и других героев «Рукописи, найденной в Сарагосе», находилось в вопиющем противоречии с новым цензурным уставом 1804 года (§ 18-19).

Эти наблюдения позволяют предположить, что роман Потоцкого был в основном создан около 1808 года. Этому не противоречит его содержание. В «Рукописи, найденной в Сарагосе» разбросано немало сведений из области химии, физики, философии. Зная поразительную эрудицию и точность автора, можно не сомневаться, что части романа, посвященные жизни ученых — Веласкеса и Эрваса, были написаны после 1800 года (упоминания об опытах М.-Г. Кляпрота) и до 1807 года, когда еще существовали представления о щелочах как первичных веществах. Имя Эрваса, вероятнее всего, появилось в «Рукописи...» не ранее 1803—1804 годов, когда Потоцкий мог встречаться с испанским ученым в Риме, а рассуждения Веласкеса, вызванные полемикой вокруг книги французского философа Кабаниса, можно датировать летом 1808 года.

Польский исследователь «Рукописи...» Л. Кукульский обратил внимание па стилистическую близость письма Потоцкого к брату из Кяхты (20.XI.1800) с размышлениями Диего Эрваса в «дне сорок восьмом» романа: «Я уже закончил свою древнееврейскую хронологию, где объяснил все неточности, встречающиеся там. Теперь чувствую себя в растерянности, так как не вижу перед собою новых препятствий. Хорошо, что в трансцендентальной философии есть еще не изученные области». Письмо это можно соотнести и с другими сюжетами романа. В «Хронологии», об окончании которой пишет Потоцкий на исходе 1806 года (издана в Петербурге в 1810 г.), провозглашалась необходимость «возвести историю до уровня точных наук» и обращаться «для достижения истины» к методам, которые применяются в геометрии. Увлечение точными науками заметно сказалось на образе «ученого-геометра» Педро Веласкеса, особенно в его рассуждениях об истории («день двадцать второй»), о трансцендентальной философии («день тридцать девятый»), о развитии человека («день сорок пятый»). Общие принципы «Хронологии», основанные на частом обращении к Библии, были травестированы в «Истории рода Уседа» («день шестьдесят пятый»). История Агасфера, охватившая важнейшие эпохи из жизни Древнего Египта и Иудеи («дни» 21-22, 31-36, 38-39, 46), находит соответствия в изучении Потоцким забытой в науке хроники Манефона.