Янтарная тюрьма Амити
Шрифт:
— Уже уходишь? — удивился Дамиан и кивнул на мою тарелку, где осталась половина от порции вафель. — Ты мало поела.
— Пиджак испачкался. Хочу успеть переодеться до начала занятий.
— Можешь не торопиться. Первую пару отменили.
Я замерла, припомнив, что первой парой у нас была боевая теория.
— Ты опять не заглядывала в расписание? — догадался Дамиан. — В наше неспокойное время пора завести такую привычку.
— Приму во внимание, — ответила я, разворачиваясь.
И, перешагнув через лавочку, собралась уже уйти, как вдруг Дамиан поймал меня за руку.
— Лав, — его взгляд посерьезнел. — Ты похудела.
— Это комплимент?
— Скорее беспокойство, — без тени улыбки произнес он. — Я…
Он вздохнул.
— Пока я наблюдал за тобой…
— Так все-таки наблюдал? — криво улыбнулась я.
— Не перебивай, пожалуйста, — сильнее стиснул он руку на моем запястье. — Для тренировок с Реджесом ты слишком мало ешь. И вчера тебя не было за ужином, если так продолжишь…
— Со мной все хорошо, — все-таки не послушалась я и перебила. — И я вчера поужинала. Поэтому… В общем, спасибо, что переживаешь, но оно того не стоит.
— Это мне решать стоит оно того или нет, — возразил Дамиан, выпуская мою руку, после чего все-таки улыбнулся. — Мы ведь больше не чужие друг другу люди.
Я удивленно вскинула бровь.
— Это на тебя так наша беседа повлияла?
— Может, и она, — ухмыльнулся Дамиан, отворачиваясь к столу. — А, может, и нет. Это уже неважно.
— Действительно, — задумчиво произнесла я, глядя, как он почти мгновенно переключился на сидящую рядом девушку, почти мгновенно начав с ней диалог. — Неважно…
Не оглядываясь, он махнул рукой, точно позволяя мне уйти, а когда я наконец-то развернулась, чтобы удалиться, услышала за спиной заливистый девичий смех, который сильно контрастировал с кислыми лицами многих учеников. Мда уж… Жизнь воистину шла своим чередом, вот только обычный Дамиан перестал мне казаться… обычным Дамианом.
«И как только в одном человеке могут сочетаться две столь разные личности? — подумала я. — Просто поразительно».
Глава 8
Все еще думая о разговоре с Дамианом и причинах массового возврата учеников в Академию, я распахнула шкаф и, схватив сменный пиджак, отвернулась, но повернулась снова. Мне на глаза попалась потрепанная спортивная форма.
«Совсем испорчена», — подумала я, вытаскивая заодно ее, чтобы вместе с испачканной одеждой положить на кровать для хранителей (во время занятий они ее заменят на новую). Однако когда уже почти кинула форму на постель, вспомнила, что оставила в ней флакон с духами из вождецвета, чтобы не доставать его при Мэй, и запустила руку в карман.
Выудив маленький бутылёк на свет, я тут же его поболтала, уверяясь в том, что остатки содержимого были на месте и, удовлетворенно хмыкнув, кинула форму на кровать, как вдруг раздался подозрительный «звяк».
Озадаченно посмотрев на одежду, я хлопнула себя по лбу: «Точно! Еще же нужно вернуть пустой флакон Октавии!» — и полезла в другой карман, где с удивлением нащупала кое-что еще — маленькое, металлическое и круглое.
Издав протяжное «Хм-м-м», я это вытащила и почувствовала, как от щек отхлынула кровь.
— Это… Это!
Дыхание со свистом ворвалось в легкие, а голова пошла кругом — странным предметом оказалась баночка с пыльцой фей.
— Я обокрала декана! — с ужасом воскликнула я и со стоном опустилась на кровать.
И когда я только умудрилась его умыкнуть? Теперь чисто интуитивно сунула в карман, например, когда декан меня напугал. Да, точно! Наверняка это было именно тогда. Беладонна! Как же мне теперь ему в глаза смотреть? Сто процентов он это заметил, просто невозможно не заметить, когда у тебя из-под носа утягивают такую дорогую и редкую вещицу, и почему-то ничего не сказал.
— Нужно вернуть, — стиснула я баночку в кулаке, и, сощурив глаза, подумала:
«Но извиняться не буду. Сам виноват», — и вскинула взор, когда раздался стук в окно.
— Чернокрылка? — с удивлением обнаружила я за стеклом голубя сестры.
Она так отчаянно билась в окно, что я поспешила к окошку и, взобравшись на стол, распахнула круглую форточку, куда тут же залетела голубка.
Сделав почетный круг по комнате, она опустилась рядом со мной, встряхнула перьями, роняя пух, и протянула лапу, где обычно крепился посыльный мешочек. Я тут же вспомнила об ответном письме для сестры.
— Это… Я… — выдавила я кривую улыбку. — Понимаешь…
Голубка тряхнула головой, а ее протянутая лапка сжалась в кулак, который не предвещал ничего хорошего.
— Я еще не написала письмо.
В комнате повисла гнетущая тишина, которая через секунду была разбита гневным, похожим на рычание «Ур-р-р!», а Чернокрылка взвилась в воздух и спикировала на меня.
— Прости, прости, прости! — закрылась я руками, чувствуя, как мне в руку прилетает болезненный щипок. — Я не специально!
— Ур-р-р!
— Ну, правда…
— Ур-р-р! — очередной удар клювом, прямо по макушке, зараза!
— Я вчера чуть не погибла!
— Ур-р-р!
«Лучше бы погибла!» — так и прозвучало в этом «ур-р-р» — прочиталось между строк, как говорится.
— Ай… Ай! Ладно! — взмахнула я руками, пытаясь поймать взбесившуюся птицу, но она ловко увернулась. — Я сейчас все напишу.
— Ур-р-р! — вновь спикировала Чернокрылка.
— Правда напишу! Обещаю! Я быстро! — в отчаянии воскликнула и вновь закрылась руками, ожидая очередной болезненный клевок, но вместо него ощутила слабый удар крылом, похожий на подзатыльник, после чего нападки прекратились.
Я осторожно опустила руки и сдула прилипшее к щеке перо. Чернокрылка сидела на столе с невинным видом, будто только что не было гневной бестии, а лишь мирная птичка! Вот только ее пристальный и укоризненный взгляд подсказывал: лучше с этой птичкой шутки не шутить — загрызет. И давно она стала такой агрессивной?
— Вот и договорились, — выдохнула я, медленно сползая со стола, точно рядом со мной была не птица, а злобная гадюка.
И вздрогнула, когда, поцокав коготками, Чернокрылка поднялась повыше — на подоконник, и оттуда принялась за мной наблюдать. Пристально. Неотрывно… Страшно до мурашек! Точно тюремный надзиратель. Зуб даю, если попытаюсь сбежать — она тут же сорвется и заклюет меня до смерти. Бр-р-р…