Чтение онлайн

«Если я не справлюсь, и она из меня вырвется, Реджес может пострадать», — пронеслось в моих мыслях, поэтому я хрипло повторила:

— Не приближайся ко мне.

Он остановился в трех шагах от меня и стиснул кулаки, а я из последних сил оттолкнулась ладонями от пола, чтобы отползти от него подальше, и закрыла глаза.

«Сжимайся… — принялась повторять про себя, борясь с сопротивлением невероятно сильного заклинания. — Сжимайся, ифрит тебя побери!»

Сердце билось так быстро, что его стук был похож на стук крышечки кувшина, из которого наружу рвалось штормовое море. Но я не позволяла наружу вырваться ни капли, подавляя его своей магией, ударяя по нему и вынуждая вести себя так, как это было нужно мне, пока оно вдруг не перестало блуждать по всему телу, сместившись мне грудь, где закрутилось спиралью по часовой стрелке. А потом…

Как и в тот раз, внутри меня что-то щелкнуло, словно закрылось на замок, а потом настало холодное опустошение.

Дзыньк! Что-то ударилось о каменный пол, на котором я лежала, сжимаясь, точно беспомощный младенец. Открыв глаза, я не сразу рассмотрела что это. Все вокруг было размытым и нечетким, но потом глаза сфокусировались, я увидела янтарный блеск и, потянувшись к нему, смогла сжать обожженными пальцами гладкую поверхность шарика, после чего меня подхватили сильные руки.

— Лала… — в тот же миг подхватил меня на руки и прижал к себе Реджес.

Ощутив щекой его прохладную рубашку, которая быстро нагрелась от нашего соприкосновения, я подняла на него взор.

— Я смогла, Реджи.

И показала шарик, но пальцы вдруг ослабли, и он выскользнул, однако, прежде чем я успела испугаться, Реджес успел его поймать.

— Твои руки… — исказилось лицо декана. — Лала, они…

Его голос охрип и надломился, а я перевела взгляд на все еще поднятую ладонь, от вида которой даже мне стало плохо.

«Словно кусок обожженного мяса», — пронеслось у меня в мыслях.

— Прости меня, — прозвучал его голос, полный горечи, отчего я даже опешила.

— Реджи…

— Тише-тише, сейчас я отнесу тебя в медпункт. Ты… ты только потерпи немного.

— Нет, Реджи, подожди! — испуганно зашептала. — Не надо никуда идти.

Если директор узнает о случившемся, он может опять пожаловаться капитану Мечей или заподозрить что-то неладное, чего мне очень не хотелось.

Декан замер, уловив панику в моем голосе, а я, поморщившись от боли, поспешила сказать:

— В кармане…

— Что?

— Пыльца фей. Она поможет.

Его глаза на мгновение расширились. Без лишних слов он принялся искать пыльцу, а я, вновь прижатая к его груди, ощутила, как его горячие руки касаются моего тела, приподнимая слишком длинную рубаху, чтобы добраться до карманов, и украдкой втянула воздух с ароматом пламени и пепла, а не жареной плоти.

— Нашел!

Послышался звук открываемой крышечки, после чего декан дотронулся до моих ладоней.

— Потерпи немного, — произнес он, стараясь как можно меньше причинять мне боли. — Я быстро.

Его пальцы осторожно касались ран. Можно сказать, я их даже не чувствовала, а только приятную прохладу, которую дарила пылающей коже пыльца фей, будто ее орошала утренняя роса. Я даже приоткрыла глаза, чтобы удостовериться, точно ли Реджес меня касается, а то, может, просто высыпает пыльцу на руки — это было бы верхом расточительства! И тут же в ужасе произнесла:

— Реджи! Твои руки!

Они тоже были в ожогах, но, к счастью, не таких сильных, как у меня.

— Потом, — ответил сосредоточенный Реджес.

— Но…

— Сначала твои.

Я закусила губу, услышав непоколебимость в его голосе, и принялась с грустью наблюдать, как декан залечивает мои раны. Как осторожно перебирает каждый палец, дабы удостовериться, что там не осталось ни одного ожога. Как опускает рукава ниже и изучает предплечья. Потом переходит выше: убирает волосы, слегка касаясь ключицы, отчего у меня по телу пробежали мурашки, оглядывает мою шею, лицо и…

— Лаветта? — окликнул он меня. — Не молчи.

— Что? — захлопала я глазами.

— У тебя еще где-то болит?

— А, нет! — спохватилась я, заливаясь краской и прижимая к груди полностью исцеленной ладони. — Все отлично. Давай я помогу тебе…

— Не нужно, — отказался декан.

Я расстроено поникла и хотела, было возразить, но тут вдруг лицо декана переменилось с обеспокоенного на недовольное, и он хмуро произнес:

— Ты вставать собираешься?

— Ой!

Только сейчас я заметила, что он больше меня не удерживает и сидит с поднятыми руками, в ожидании, когда я с него слезу. Смутившись, я быстро поднялась, но тут же пошатнулась и обратно плюхнулась ему на колени. Смутилась еще сильнее, вновь попробовала встать и опять упала.

— Ты издеваешься? — нахмурился декан.

Я же густо покраснела, под его пристальным взглядом.

— Нет, — коротко бросила и как ошпаренная вскочила на ноги.

Пошатнулась, чуть не оступилась, но смогла устоять, а, наблюдающий за мной, декан как-то обреченно вздохнул, после чего, продолжив сидеть на полу, принялся обрабатывать свои раны.

Я молчала, изредка бросая на него косые взгляды. Он тоже молчал, отчего мне становилось только неуютнее.

«Он назвал меня Лала? — в который раз я посмотрела на него, и, ощутив, как щеки опять потеплели, быстро отвернулась, встав к нему спиной. — Нет, наверное, мне послышалось. С чего ему так ко мне обращаться? Я же просто его ученица…»

Однако его встревоженный взгляд и голос, когда он попросил прощение… Сердце в груди дрогнуло, и я невольно стиснула рубаху на груди, ощутив ее мягкость, но тут же вспомнила, чья эта рубаха и поспешила ее отпустить.

«Ты сходишь с ума, Лав. Прекращай».

— Лав, — услышала я голос декана совсем рядом и невольно отпрянула, случайно выбив из его руки баночку с пыльцой, которую он мне протянул.

— Ты чего? — наклонился он, чтобы ее поднять.

— Ты-ты-ты! — отступила я, чувствуя, как от его близости по телу пробежала дрожь. — Больше так не делай!

Его лицо вытянулось.

— Как?

— Не подходи ко мне так близко.

— Что… — начал он, но вдруг осекся и замолчал.

На его лице сначала появилась задумчивость, а потом, окинув меня взглядом, он вдруг взял и усмехнулся.

— Что смешного? — насторожилась я.

— Ничего.

— Нет, ты только что посмеялся!

— Да? А я не заметил.

И вновь усмехнулся, а я ткнула в него пальцем и произнесла:

— Вот, опять посмеялся!

— Даже если так, мне теперь и посмеяться в твоем присутствии нельзя?