Чтение онлайн

Я переминалась с ноги на ногу и взволнованно теребила пальцами браслет, подаренный Реджесом. Все не решалась войти в дуэльный зал. Однако стоять одной в пустом коридоре со статуями тоже было страшно, поэтому я все-таки набралась смелости и осторожно приоткрыла створку высокой двери.

Как и ожидалось, внутри дуэльной уже горели факелы и под потолком летали блуждающие огни. Реджес самым первым покинул Большой зал и вполне предсказуемо ждал меня здесь. Я же тянула время, как могла, чтобы успокоиться и отсрочить тот момент, когда окажусь с ним наедине. Меня все еще мучила совесть за то, что не подумала показаться ему на глаза. Вдруг он разозлился?

Осторожно, почти беззвучно, проникнув в дуэльный зал, я быстро огляделась в поиске Реджеса, но так нигде его не обнаружила, пока не повернула голову влево. Он сидел на одной из скамеек для зрителей, откинувшись на спинку и сложив руки на груди. Его голова была опущена, а глаза закрыты.

«Спит?» — удивилась я и, тихо поднявшись по ступенькам, помахала перед его носом — ноль реакции.

Я замерла в нерешительности, не зная, что делать, и снова затеребила браслет на руке. Прошлой ночью Реджес наверняка почти не отдыхал, создавая его для меня, а потом весь день занимался делами. Не удивительно, что он устал и задремал в полумраке и тишине зала. Но… Стоит ли его будить?

«Сейчас он такой уязвимый», — закусила я губу.

Его лицо было удивительно спокойным и расслабленным. Блики трепещущего огня от факелов блуждали в его длинных рыжих волосах, что ниспадали на лоб и плечи. Воротник слегка сбился, оголив четко очерченную ключицу, а светлая рубаха натянулась на плечах, очерчивая силу рук. Сейчас он мне показался таким теплым и уютным, словно солнечный остров среди ледяного океана. Этот образ силы и уязвимости заставил мое сердце забиться чаще. Чувствуя легкое головокружение и вседозволенность, я не удержалась. Взволнованно стиснув край пиджака одной рукой, второй медленно потянулась, чтобы коснуться щеки Реджеса и украсть себе хотя бы маленькую часть его тепла, которая помогла бы отогреть заледеневшую после речи директора душу.

Не зная, когда мне выдастся снова увидеть Реджеса таким, я вновь скользнула взглядом по его лицу, задержавшись на длинных ресницах с огненными бликами. Удивительно чувственных губах, которые немного смягчали его вечно строгое и сосредоточенное лицо. И на шраме левой скулы, напоминающим небрежный росчерк на светлом полотне гладкой кожи. Вдруг так захотелось ощутить его неровность и стереть пальцем ту боль, которую он олицетворял и почему-то Реджес хотел сохранить. И когда я уже ощутила пальцами исходящее от его кожи тепло, ресницы Реджеса затрепетали.

— Что ты… — распахнул он глаза, а я испуганно воскликнула и отпрянула.

Увы, пролет между рядами оказался слишком узким. Мне под колени подвернулась спинка скамейки уровнем ниже, и, потеряв равновесие, я с ужасом начала заваливаться назад. Однако Реджес быстро поймал меня за руку и дернул обратно. Вот только силу он не рассчитал. Я тут же сменила траекторию падения и в итоге шлепнулась вперед — прямо на Реджеса. И прямо грудью на его лицо! Удачно заткнув ему рот и не дав закончить это самое: «Что ты…»

— Э?.. — опустила я взгляд, увидев откровенно обалдевшие глаза декана, и через тонкую ткань рубашки почувствовала его горячее дыхание между грудей, отчего по коже побежали мурашки.

Белладонна…

Я вновь вскрикнула, заливаясь краской. Схватилась за плечи Реджеса и в спешке, желая поскорее отстраниться, случайно уперлась коленом ему между ног.

— Флоренс! — взревел декан, сложившись пополам и хватаясь за причинное место.

— Прости-прости-прости! — начала я извиняться, но потом вспомнила, как он дышал мне в грудь и… — Ты сам виноват!

— Чокнутая ведьма…

— Извращенец!

Вот и обменялись комплиментами.

Прошипев себе под нос что-то нечленораздельное и злое, Реджес резко выпрямился и, тяжело дыша, на меня посмотрел. Я, чувствуя, как горят мои щеки, обняла себя руками и, собрав остатки своего ведьминского достоинства, едко произнесла:

— Зато ты точно проснулся.

— Я не спал! — рявкнул он.

Новая волна жара окатила меня с ног до головы. Это он зря не спал…

— Тогда почему сразу глаза не открыл? Вдруг это был враг?

— Враги не топают, как лошади!

— Ах, я теперь еще лошадь?

— Я не говорил, что ты лошадь.

— Но ты сказал, что я топаю, как лошадь!

— Я не…

Он отчаянно зарычал и провел ладонью по лицу.

— Да, сказал, — произнес Реджес покойнее, а на его лице появился еле заметный след усталости. — Когда крадешься, начинай с пятки и перекатывайся внешней стороной стопы на носок, а не наоборот. Так ты дольше не устанешь и будешь тише. Попробуй.

— Прямо сейчас? — удивилась я.

— Да, прямо сейчас, — произнес он тоном, не допускающим отлагательства.

Нехотя, но я все-таки выполнила его требование.

— Не вышагивай, как цапля — согни ноги в коленях, — комментировал мои попытки декан. —

Следи за руками, чтобы не шуршать одеждой. Лучше отставь их немного в сторону. Да, вот так… Во время шага удерживай основной вес на ноге, что стоит на земле.

— Чувствую себя по-дурацки, — проворчала я.

— А теперь сравни, — проигнорировал он мое недовольство. — Попробуй красться, как ты это делала, чтобы подобраться ко мне, а потом как я тебе сказал.

Я попробовала, и… Белладонна! Я, в самом деле, топала как лошадь. А это значит… Замерев, я обернулась на Реджеса и выпалила:

— Ты, правда, не спал!

— Разве я похож на идиота, который будет спать один в открытом помещении? — усмехнулся Реджес.

Во мне снова заклокотала злоба.

— Тогда почему притворялся спящим?

— Было интересно.

Он вскинул рыжую бровь:

— Что ты хотела со мной сделать, думая, что я сплю?

— Я… — мои щеки вспыхнули.

Ну, не говорить же ему, что я хотела его пощупать. Однако отрицать этот факт тоже было бы глупо, наверняка он что-то заметил и понял.

— Я хотела потрогать твой шрам, — произнесла я и смущенно отвела взор. — Как фармагу, мне было интересно.

— Потрогать мой шрам? И все?

— Да!

Он хмыкнул и немного помолчал, переваривая сказанное мной, после чего выдал:

— Ну, так потрогай.

Я с удивлением уставилась на Реджеса, в чьем равнодушном выражении лица не было ни намека на подвох.

— Что? Правда, можно?

Уголок его губ дрогнул.

— Конечно… — заглянул он мне в глаза: — Нет.

Реджес поднялся со скамейки и, размяв плечи, начал спускаться по лестнице.