Чтение онлайн

Я удивлённо приподняла бровь, а декан встал и подошёл к окну, выглянув наружу.

— Конечно, это все легенды и домыслы. Наверное, даже скорее домыслы, потому что единственное доказательство того, что здесь хранится ещё одна стихия — это слова Амити: «Я оставила своё сердце, чтобы бились ваши сердца. Но стоит им дрогнуть — моё забьётся вновь».

Мои глаза расширились:

— Хотите сказать, что…

Я запнулась, а декан кивнул.

— Никто не знает, когда хранительница мира Амити родилась. Никто не знает, в каком времени она жила. И никто не знает, когда она умерла.

Он наконец-то повернулся и посмотрел на меня своим взглядом, в котором непрестанно мелькали искры огня.

— Но все знают, что она существует.

— Вы хотели сказать, что существовала? — поправила я, но декан покачал головой.

— Нет, Лаветта. Я не ошибся.

Он облокотился на подоконник и вздохнул, его взор стал задумчивым и хмурым.

— Из-за того, что я служу в Мечах, у меня немного больше информации о ней, в то же время ни один источник не говорит о чём-то конкретном, поэтому многие летописцы и историки до сих пор ломают головы. Как я уже сказал — никто не знает, когда Амити родилась, но все называют крепость или Академию её именем, будто она когда-то здесь выросла или жила. В то же время нет ни одного упоминания, будто здесь был её дом. А во времена репрессий, когда сюда стекались сотни магов, ведьм и других существ, они уже называли это место Крепостью Амити.

Нахмурившись, я сдавила пальцами переносицу, пытаясь понять слова декана, которые показались мне немного запутанными:

— Хотите сказать, что по факту Амити здесь никогда не жила, но Крепость и Академия всё равно именуют её именем, хотя никто не знает: почему и когда это началось?

Декан кивнул:

— Вот мы и подходим к моменту, что никто не знает, когда Амити жила.

Он тоже нахмурился и погладил пальцами покрывшийся еле заметной щетиной подбородок.

— Как это возможно? — тихо поинтересовалась я.

— Дело в том, что Амити — это скорее явление, нежели человек, — начал с сомнением декан и прежде, чем я успела опять удивлённо о чём-то спросить, продолжил: — Каждый раз, когда её видели, это было в значимых, но разных промежутках времени с разницей в десять, пятьдесят, а то и сто лет — маги, а тем более люди столько не живут. И каждый раз она по-разному выглядела: молодая дева или зрелая женщина… А однажды, по слухам, она пришла к королю в образе старухи, поэтому никто не знает, как она на самом деле выглядит. Некоторое время существовала теория, будто Амити — это разные люди, однако те, кто её видел — твёрдо утверждали, будто это один и тот же человек.

— Слухи-слухи… — проворчала я. — Может, они ошибались.

Флэмвель покачал головой.

— Сомневаюсь. Будь это ошибкой, то в её появлениях была бы хоть какая-то логика, но во времена Великого Пришествия магических существ, когда мы открыто о себе заявили, король любесов Руберт Второй рассказал, что Амити являлась ему трижды. Когда он был ребёнком, она приходила и рассказывала ему истории о волшебных существах, но потом исчезла. В следующий раз она явилась, когда Руберт стал королём, чтобы наладить мир между магами и не магами. И в последний раз она пришла, когда он состарился. Никто не знает зачем, но поговаривают, будто она отдала ему что-то, что сохранит мир между нашими видами, пока кровь не смешается и грань между нами сотрётся. И со слов Руберта — это был один и тот же человек.

— Ну, маги живут долго… — с сомнением заметила я. — И мы долго не стареем.

— Да, но с его слов, когда Амити явилась к нему впервые, она дала клятву крови, что вернётся. И каждый раз, когда она приходила, у неё была одна и та же одежда, а свежий порез на ладони в форме месяца всегда оставался свежим.

Я задумчиво хмыкнула. Можно было бы сказать, что этот человек каждый раз оставлял порез перед встречей, чтобы он выглядел свежим. Но клятва крови — это древнейшая магия, и до тех пор, пока клятва не будет исполнена — рана не заживала, постоянно напоминая о данном обещании.

— Это какой-то бред! — хмыкнула я, а декан, произнёс:

— Я изучил все появления Амити, о которых сохранились записи, и могу сказать, что это не был разный человек. Разные люди не смогли бы сложить настолько чёткую цепочку всех событий, а в её поступках чувствовался тщательно выверенный план, будто она заранее знала все события, происходящие в прошлом, настоящем и даже будущем.

Мы оба замолчали, размышляя над его словами, но спустя несколько вдохов, я всё-таки осторожно поинтересовалась:

— Хотите сказать, что статую, которую я призвала, может принадлежать Амити?

— Если верить легендам, Амити умела управлять всеми шестью стихиями. Насколько это правда — я не знаю, но то, что шесть истоков до сих пор существуют в академии — это о чём-то да говорит. Поэтому я не буду исключать такой возможности.

Я задумчиво покачала ногой и заключила:

— То есть мы что-то знаем, в то же время не знаем ничего.

Декан даже не стал отпираться, просто в который раз молча кивнул, а я осторожно поинтересовалась:

— А директор что-нибудь сказал?

При упоминании директора рыжие брови Флэмвеля нахмурились.

— Может, нам стоит спросить у него?

Декан на это ничего не ответил, только принялся задумчиво потирать подбородок, а я спросила ещё раз:

— Почему вы спрятали меня от него?

Наконец-то затуманенный думами взор декана прояснился и вновь обратился ко мне.

— Интуиция, — коротко заявил декан, но потом всё-таки пояснил: — Тебе может показаться это странным, но я привык прислушиваться к своей интуиции.

Он перестал опираться на подоконник и вернулся за стул напротив меня.

— Амити не одну сотню лет скрывала свою личность, значит, на то были веские причины. Поэтому я подумал, что пока ты не научишься защищаться — никому не стоит знать о том, кто призвал седьмую статую Академии. Лаветта… — его глаза зажглись любопытством, которого я раньше ни разу не замечала: — Скажи, эта сила как-нибудь себя проявила?

Я помрачнела.

— Нет.

Плечи декана тоже опустились, а я поморщилась и добавила:

— Не совсем…

И перестав сидеть закинув ногу на ногу, придвинулась ближе к столу. Вкратце я рассказала, что произошло ночью, не упоминая лишь о своём кошмаре. Слишком он личный. Слишком страшный. Мне хотелось про него забыть и поскорее, а не пересказывать вслух.

— И вот сколько бы я ни пыталась сама призвать стихию — она меня не слушается, — подытожила я, чувствуя какое-то надувательство: то стихия отказывалась откликаться на мой зов, а теперь меня не слушается. Чистой воды надувательство!