Чтение онлайн

— А что там у нас с моей наградой?

— Она не озвучена, — сообщила прохладно, внутренне этого самого холода не испытывая. Напротив, все мое естество сжалось и напряглось, не то готовясь принять удар, не то ударить первым. Поди разбери.

— Твои предложения? — парировал песчаник, возвращая себе образ незаинтересованности.

— Полагаю, глубочайшая и искренняя благодарность тебе без надобности… — проговорила я.

— Да уж хватило, — хмыкнул неуступчивый демоняка, припомнив мое вызволение из-под земли вместе с ректором.

Можно подумать, ни без его участия мы туда угодили. Да и спасательная операция являлась не только его детищем. Совсем не его.

— Деньги, — выдала новый рычаг договоренности, однако не отыскав в глазах принца ничего кроме насмешинки, печально подытожила: — Чего ты хочешь? Хватит истязать мои мозги догадками.

— Поцелуй. Да, я хочу именно этого, — добавил рарх, иронично усмехнувшись, наблюдая за тем, как мои брови недовольно хмурятся, а кулачки сжимаются. — Могу позволить себе хотя бы видимость твоей заинтересованности мной.

— Что ж так банально? — заметила, более не желая экономить яду.

Ишь, чего удумал, шельмец златокудрый. А браслеты ему обручальные на одно место не повесить?

Гархэ мое недовольство позабавило, и он разведя руками, в мнимом раскаянии, поведал:

— Ты же сама советовала поумерить запросы. Первоначальный вариант не был столь ожидаем, но боюсь смутил бы тебя куда сильнее. А так… Глядишь, и выйдет, как в сказке — поцелует прекрасная дева недостойного и коварного демона, и излечит его от…

— Корысти? — перебила скептичненько так, устав от очередных словесных торгов.

Чудилось, больше подлая деревяшка на уступки не пойдет.

— И от этого тоже, — хмыкнул демоничекий скряга. А после перевел взор на хмурого тролля и ехидно отметил: — Так что, твоему блюстителю нравственности, придется ненадолго поступиться возложенной на него миссией, иначе…

Не договорил, намекая, дескать, не хотите, как хотите, я никого не задерживаю.

— Он поступится, — встала решительно, и к демону подошла, собирая в душе всю силу воли.

Вот же странность, и красив дипломатический посланец и молод, и статен, а ощущение такое… Примерзкое. Будто сейчас сделаю то, что он просит, и уважать себя раз и навсегда перестану.

Пришлось напомнить собственным бескомпромиссным убеждениям, для чего я вообще это делаю. Убеждения колебались, сопротивлялись, и отнекивались, но терзаемые страхом за Феникса, сломились.

Момент, когда между мной и Салисеном практически не осталось пространства, я пропустила. Он попросту стерся, поскольку все мысли собиралась сосредоточить на лозунге — потерпи минуту, с тебя не убудет. Это как укол, приятного мало, но в целом… Мера необходимая.

Нервно выдохнув, смиряясь с собственной участью, до смешного абсурдной, ведь и впрямь ничего такого замысловато сложного рарх не потребовал, я первой потянулась к губам парня. К плотно-сжатым, будто бы в осуждении губам…

Нет, так определенно ничего не выйдет.

— Ты хоть глаза закрой, — потребовала категорично, если не сказать, с нотками истерики.

А то, понимаешь, пялится так… испытывающе. А я ему не самоходная повозка, чтоб меня тестировать.

От этакого заявления образ напряженного ожидания у рарха заменился изумлением, и он, припомнив про привычную иронию, высказался:

— Зачем? Я парень взрослый. Меня интересуют детали. Хочу запечатлеть, так сказать, прикосновение твоих уст на века.

— С таким же успехом, я бы могла поцеловать кусок гипса, — заметила мрачно, больше не предпринимая попыток переступить через себя, а напротив, уходя в глубокою оборону. — И память напрягать не придется. Поставишь в рамочку и станешь вздыхать мечтательно.

— Обойдусь, — отчеканил Салисен и резким, утратившим терпение движением, притянул меня к себе одной рукой за талию. — Ну? — то ли вопросил, то ли потребовал, поглядывая с горячим ожиданием, отчего глаза его двухцветные, стали терять цветовое ограничение, подозрительно напоминая очи ненаглядного.

Вот ведь нашла, когда вспомнить. Теперь и вовсе уговоры перестали иметь надо мной власть, и я против воли уперлась ладошками песчанику в грудь.

Бровь демона скептично-насмешливо поползла вверх, намекая, мол, я так и знал, что тебе кишка тонка. И по-настоящему ты ради своего Феникса ни на что не готова.

Хотелось жалобно возразить, что это как раз инстинкт принадлежности другому мужчине, бьет во мне ключом, словно пробоина в тонущей лодочке, но ситуацию спас Рин.

Ему видимо мои мучения, так же не пришлись по вкусу. И друг дабы хотя бы их отсрочить, внес дельную поправку:

— Я чего-то не понял, мелкая? Что это за предоплата такая? Пусть сначала свою часть сделки исполнит, а потом благодарность получает. Если, конечно, все чин по чину будет, — хмыкнул, подначивая песчаника Эринир.

А затем для солидности с кресла, которое вновь жалобно проскуголило, встал, руки на могучей груди сложил, к нам подошел и ручищу рарховскую с моей талии без труда скинул.

— Нечего распускать оглобли, чай они не сирень в майне.

— Кстати, да, — нервно кашлянув, согласилась я и с превеликим облегчением от принца отодвинулась.

Тот в свою очередь поглядел на меня так… ну, так… На тщательно удерживаемом гнев лице читалось, дескать, еще мгновение, и на одного тролля в Союзе Пятигранной Короны станет меньше.

Но я молчаливое предупреждение проигнорировала, вернулась в кресло, и миролюбиво заключила:

— Рин прав.

Гархэ закатил глаза. После несколько мгновений побуравил меня своими холодными гляделками, и сдался:

— Пересядь на диван, — скомандовал он решительно, а затем ехидно уточнил: — А лучше и вовсе приляг.

— Для дела? — стоит ли говорить, что и я в свою очередь не могла не внести ясность в столь двусмысленное требование.

— Для него самого, — кивнул песчаник и искривил рот в подобии зловещей ухмылочки.

Но… Несмотря на его поведение, и мешающие нам обоим спокойно сосуществовать чувства, дипломатического гостя я опасаться перестала. Не знаю, когда именно. Скорее всего, виной тому женское природное лукавство, бессовестно осознающее, что раз мы сему индивиду неравнодушны, этим нужно пользоваться. Я честно пыталась не поддаваться этаким уверениям, поскольку терпеть не могу сирин корыстных, дающих лживые надежды, но контролировать сие выходило не всегда.