Чтение онлайн

— Нет, Лира, они не исчезли, — сказала госпожа Ханна. — Книги всё ещё в библиотеке Бодли. И стипендия на их изучение жива-здорова.

Госпожа Ханна и Мастер сидели в креслах перед камином, а Лира — на диване между ними. Комнату освещала только лампа у кресла Мастера, но лица обоих стариков были хорошо видны. Лира поймала себя на том, что внимательно изучает лицо госпожи Ханны. Приятное, подумала она, и проницательное, и мудрое, но Лира могла прочесть на нём не больше, чем на алетиометре.

— Ну, Лира, — продолжал Мастер, — пора подумать о твоём будущем.

От этих слов у неё побежали мурашки по коже. Она взяла себя в руки и выпрямилась.

— Пока меня здесь не было, — сказала Лира, — я об этом не задумывалась. Я думала только о том времени, в котором была, о настоящем. Мне много раз казалось, что будущего у меня и вовсе нет. А теперь… Ну, вдруг понять, что у тебя ещё вся жизнь впереди, но… но понятия не иметь, что с ней делать — это, ну, как иметь алетиометр, но понятия не иметь, как им пользоваться. Видимо, мне придётся работать, но не знаю, над чем. Мои родители, наверное, были богаты, но могу поспорить, что они и не думали мне что-нибудь оставить. Да и всё равно они, наверное, уже истратили все свои деньги, так что мне даже не на что претендовать.

Не знаю, Мастер. Я вернулась в Джордан, потому что здесь был мой дом, и мне больше было некуда пойти. Думаю, король Йорек Бирнисон позволил бы мне жить в Свальбальде, а Серафина Пеккала — с её кланом ведьм, но, как бы я не любила их обоих, я не медведь и не ведьма, и там бы я своей не стала. Может, гиптяне взяли бы меня к себе… Но я уже не знаю, что делать. Я чувствую себя такой потерянной.

Они посмотрели на неё: её глаза блестели ярче обычного, а подбородок был высоко вздёрнут — это выражение лица она, сама того не зная, переняла у Уилла. Дерзкая и растерянная одновременно, любуясь ей, подумала госпожа Ханна. А Мастер увидел в ней кое-что другое: раньше она была миловидной, как все дети, а теперь ей неловко было в собственном растущем теле. Но Мастер очень любил девочку, а потому и гордился красивой девушкой, которой ей скоро предстояло стать, и боялся её.

И он сказал:

— Пока стоит этот колледж, Лира, ты никогда не будешь потерянной. Он будет твоим домом столько, сколько тебе нужно. Что же касается денег, то твой отец в завещании оставил для тебя деньги, а меня назначил душеприказчиком. Так что об этом можешь не беспокоиться.

На самом деле Лорд Азраил ничего не оставлял. Но колледж Джордан процветал, и у Мастера имелись свои сбережения, даже несмотря на последние перевороты.

— Нет, — продолжил он, — я имел в виду учёбу. Ты ещё очень молода, а твоё обучение до сих пор зависело от… скажем прямо, от того, насколько тебя боялся преподаватель, — закончил он, но уже улыбаясь. — Оно было бессистемным. И при надлежащем обучении твои способности могут повести тебя в совершенно непредсказуемом направлении. Но если бы делом всей твоей жизни стал алетиометр, и ты бы сознательно стала изучать то, что когда-то тебе удавалось делать интуитивно…

— Да, — решительно ответила Лира.

— …тогда, самым лучшим для тебя было бы довериться моему доброму другу госпоже Ханне. В этой области знаний ей нет равных.

— Позволь мне кое-что тебе предложить, — сказала леди, — тебе не обязательно отвечать прямо сейчас. Подумай. Мой колледж не такой старый, как Джордан, и всё равно ты пока ещё слишком молода, чтобы стать его студенткой, но несколько лет назад мы приобрели большой особняк в северном Оксфорде и решили открыть там школу-интернат. Я хочу, чтобы ты встретилась с директрисой и решила, хочешь ли стать одной из наших учениц. Видишь ли, Лира, у тебя скоро возникнет потребность в дружбе с девочками твоего возраста. Есть вещи, которым мы, пока молоды, можем научиться друг у друга, а я не думаю, что в Джордане у тебя будут для этого все возможности. Директриса — умная молодая женщина, энергичная, приятная и с воображением. Нам с ней очень повезло. Ты можешь с ней поговорить, и, если эта идея тебе понравится, Святая София станет твоей школой, как Джордан стал твоим домом. А если ты решишь систематически изучать алетиометр, мы с тобой могли бы проводить индивидуальные занятия. Но у тебя ещё есть время, милая моя, предостаточно времени. Не отвечай сейчас. Ответь, когда будешь готова.

— Спасибо, — сказала Лира, — спасибо, госпожа Ханна, обязательно.

Мастер дал Лире отдельный ключ от калитки в сад, чтобы она могла приходить туда и уходить, когда хотела. В ту ночь, когда привратник уже запирал свою будку, Лира с Пантелеймоном проскользнули за ворота и пошли по тёмным улицам, слыша, как все оксфордские колокола звонят полночь.

Когда они пришли в Ботанический сад, Пан увидел мышь и бросился за ней по траве к стене сада. Затем, отпустив её, он прыгнул на огромную сосну, стоявшую неподалёку. Лире приятно было смотреть издалека, как он скачет по веткам, но им нельзя было делать это при посторонних. Приобретённая ценой мучений способность разделяться должна была оставаться в секрете. Раньше Лира с удовольствием продеймонстрировала бы её всем знакомым мальчишкам и посмотрела бы, как они вытаращат глаза от страха, но Уилл научил её ценить молчание и осторожность.

Она села на скамейку и стала ждать Пана. Он любил появляться неожиданно, но ей обычно удавалось заметить его первой — вот и сейчас он, как тень, плыл вдоль берега реки. Притворяясь, что ничего не заметила, она смотрела в другую сторону, а когда он прыгнул на скамейку, внезапно схватила его.

— Мне почти удалось, — сказал он.

— Тебе ещё учиться и учиться. Тебя было слышно от самых ворот.

Он уселся на спинку скамейки, положив передние лапы ей на плечо.

— Что мы ей скажем? — спросил он.

— Скажем «да», — сказала она. — Всё равно нужно всего лишь встретиться с директрисой. Это ещё не в школу идти.

— Но мы ведь пойдём, да?

— Да, — сказала она, — наверное.

— Может, там окажется хорошо.

Лира подумала об остальных ученицах. Может быть, они умней или опытней её, и, уж конечно, они побольше неё знают о тех вещах, которые важны для девочек их возраста. А она не сможет рассказать им и сотой доли всего, что знает. Они решат, что она глупая невежда.

— Думаешь, у госпожи Ханны и правда получится с алетиометром? — спросил Пантелеймон.

— Со всеми этими книгами уж точно. Интересно, сколько их там? Спорю, мы могли бы выучить их все и обходиться без них. А то, представь, придётся таскать с собой стопку книг… Пан?

— Что?

— Ты мне когда-нибудь скажешь, что вы с дэмоном Уилла делали, когда мы расстались?

— Когда-нибудь, — ответил он, — а она когда-нибудь скажет Уиллу. Мы с ней договорились, что не будем говорить, пока не почувствуем, что пора.

— Ладно, — миролюбиво согласилась Лира.

Сама она рассказала Пантелеймону всё, но после того, как она его бросила, он имел право на секреты от неё.

К тому же её утешала мысль о том, что у них с Уиллом было ещё что-то общее.

Настанет ли час, когда она перестанет думать о нём, мысленно говорить с ним, заново переживать каждое мгновение рядом с ним, когда перестанет скучать по его голосу, по его рукам, по его любви? Она никогда и не мечтала так полюбить кого-то.

Из всех её потрясающих приключений это было самым потрясающим. И оставило в её сердце нежность, как ушиб, который не пройдёт никогда, который она будет лелеять вечно.

Пан соскользнул на скамейку и свернулся клубочком у неё на коленях. Темнота охраняла их — Лиру, её дэмона и их секреты. Где-то в этом спящем городе есть книги, которые вновь расскажут ей, как снова пользоваться алетиометром, милая и образованная женщина, которая будет её учить, и девочки в школе, которые знают намного больше, чем она.

Лира подумала: «Они ещё не знают, но они станут моими друзьями».

Пантелеймон пробормотал:

— Уилл говорил…

— Когда?

— На пляже, перед тем, как ты пыталась читать алетиометр. Он сказал, что нет другого места. Так тебе сказал его отец. Но было что-то ещё.