Чтение онлайн

И так далее. Время от времени она поворачивалась к Уиллу или шпионам за подтверждением, и Салмакия добавила деталь или две, а Уилл кивал, и история подошла к тому, что детям и их друзьям с луны необходимо найти путь к земле мертвых, чтобы узнать от родителей Лиры, где зарыто богатство ее семейства.

— И если бы мы знали наших смертей раньше, — заключила Лира, — как Вы узнали их здесь, то наверное это было бы легче. Но я думаю, что нам по-настоящему повезло найти путь сюда, где мы можем получить ваш совет. Большое спасибо, что вы были так добры и внимательны, и накормили нас, это было замечательно.

— Но теперь вы видите, что нам нужно сейчас или возможно, утром, выяснить путь, которым идут мертвые люди, и попробовать последовать за ними. Можем ли мы здесь нанять какую-нибудь лодку?

Люди с сомнением переглянулись. Дети, охваченные усталостью, смотрел сонными глазами то на одного взрослого, то на другого, но никто не мог сказать, где они могли бы найти лодку.

И тут из глубин одеял в углу раздался сухой надтреснутый гнусавый голос, которого они прежде не слышали, но не бабушки, не голос живого человека: это был голос бабушкиной смерти.

— Единственный способ пересечь озеро и попасть в землю мертвых, — сказала она, приподнявшись на локте, и указывая костлявым пальцем на Лиру, — это отправиться туда с собственной смертью. Вы должны позвать собственные смерти. Я слышала о таких, как Вы, которые держаться от своих смертей подальше. Вы не любите их, и из любезности, они остаются вне поля зрения. Но они неподалеку. Всякий раз, когда Вы поворачиваете голову, ваша смерть заходит с другой стороны. Они скрываются от вашего взгляда. Они могут прятаться в чайной чашке. Или в капле росы. Или в дыхании ветра. Не так как мы со старой Магдой, — прибавила она, и потрепала увядающую щеку старухи, а та оттолкнула ее руку. — Мы живем вместе в доброте и дружбе. И это именно то, что вы должны сделать: приветить смерть, подружиться с ней, быть с ней доброй, сблизиться с вашей смертью, и увидите, на что она тогда может согласиться.

Ее слова упали в мысли Лиры подобно тяжелым камням, и Уилл тоже почувствовал их смертельный вес.

— Как нам сделать это? — спросил Уил.

— Только пожелайте этого и это будет сделано.

— Погодите, — вмешался Тиалис.

Все взгляды обратились к нему, и даже смерти подняли свои пустые невыразительные лица к его лицу, маленькому и взволнованному. Он стоял рядом с Салмакией, положив ей руку на плечо. Лира видела, что он собрался сказать: что все это зашло слишком далеко, что они должны повернуть обратно, что эта глупость и так затянулась и больше продолжаться не может.

Поэтому она вмешалась. «Извините,» сказала она Питеру, «но я и наш друг Шевалье, нам надо выйти на минуту, потому что ему надо поговорить со своими друзьями на луне с помощью моего специального инструмента. Мы не надолго.»

И она осторожно, чтобы не пораниться о его шпоры, взяла Тиалиса и вышла с ним наружу, где оторвавшаяся часть рифленой железной кровли заунывно стучала на холодном ветру.

— Ты должна остановиться, — сказал Тиалис, когда Лира поставила его на перевернутую бочку из-под масла, освещенную слабым светом одной из лампочек, качавшейся наверху. — Это зашло слишком далеко. Хватит.

— Но мы заключили соглашение, — напомнила Лира.

— Нет, это уже выходит за рамки.

— Ладно. Тогда оставьте нас. Летите назад. Уилл прорежет окно в ваш мир, или любой другой, который вам подойдет, и Вы сможете улететь через него и быть в безопасности. Мы не возражаем.

— Ты понимаешь, что ты делаешь?

— Да.

— Нет, не понимаешь. Ты беспечный, безответственный, лживый ребенок. Фантазии так легко забивают твою голову, что это граничит с непорядочностью, и ты не можешь признать правду, даже когда она смотрит тебе в лицо. Если тебе непонятно, я скажу тебе прямо: ты не можешь, не должна играть со смертью. Ты должна вернуться с нами. Я вызову лорда Азраэла, и через несколько часов мы будем в безопасности в крепости.

Лира почувствовала, как в груди у нее поднимается волна гнева, и, не в силах сдержаться, топнула ногой.

— Да откуда Вам знать, — закричала она, — что творится в моей голове и моей душе!?

Наверное вы не растите своих детей а откладываете яйца или что-то в этом роде, потому что в вас нет доброты, нет великодушия, нет внимания к другим. Вы даже не жестоки, хотя даже так было бы лучше, потому что это значило бы, что Вы воспринимаете нас всерьез, а не идете с нами, пока это выгодно Вам… О, теперь я не могу доверять Вам вообще! Вы сказали, что поможете, и мы сделали бы это вместе, а теперь Вы хотите остановить нас, подлый Тиалис!

— Лира, даже собственному ребенку я не позволил бы говорить со мной так нагло, и своевольно. И почему я не наказал тебя раньше…

— Так вперед! Накажите меня, так, как Вы можете! Возьмите ваши проклятые шпоры, и глубоко вонзите их, давайте! Вот моя рука, сделайте это! Вам не понять, что творится в моем сердце, Вы, гордое, эгоистичное существо, Вам не понять, как я грущу о своем друге Роджере и жалею и злюсь на себя за то, что сделала. Вы убиваете людей так же просто, как, — и она щелкнула пальцами, — они ничего не значат для Вас, но мне мучительно больно, что я так и не сказала ему до свидания, и я хочу от всего сердца попросить прощения, что Вам никогда не понять, при вашей гордости, вашем взрослом уме, и если я должна умереть, чтобы сделать это, я умру, и буду счастлива. Я видела и худшее. И если Вы хотите убить меня, твердый человек, сильный человек, носитель яда, сделайте это, Шевалье, убейте меня. Тогда я и Роджер сможем вечно играть в земле мертвых, и смеяться над Вами, жалкая тварь.

Нетрудно было понять, на что готов Тиалис, так как он трясся, с головы до пят пылая гневом. Но он еще не успел ничего сделать, как позади Лиры послышался голос, и оба почувствовали, как их окатило холодом. Лира обернулась, зная, что она увидит и, несмотря на браваду, боялась этого.

Смерть стояла очень близко, любезно улыбаясь, и ее лицо походило на лица других смертей, виденных Лирой, но это была ее собственная смерть, и Пантелеймон на ее груди выл и дрожал, и в форме горностая он обернулся вокруг шеи Лиры, пытаясь оттолкнуть ее от смерти. Но, сделав так, он только подтолкнул себя к смерти, и осознав это, он снова прижался к ней, к ее теплой шее и сильному бьющемуся сердцу.

Лира прижала его к себе и в посмотрела прямо в лицо смерти. Она никак не могла вспомнить, что сказала смерть, а краем глаза, видела, как Тиалис, спешно настраивал рудный резонатор.

— Вы — моя смерть, да? — задала вопрос Лира.

— Да, дорогая, — сказала Смерть.

— Вы ведь еще не собираетесь забрать меня?

— Ты хотела видеть меня. Я всегда здесь.

— Да, но… я хотела, да, но…, я хочу попасть в землю мертвых, да. Но не умереть. Я не хочу умирать. Мне нравится быть живой, и я люблю своего деймона, и

… Ведь деймоны не попадают туда? Я видела, что они просто тают, как свечи, когда люди умирают. У людей в земле мертвых есть деймоны?

— Нет, — ответила смерть. — Ваши деймоны исчезают в воздухе, а вы исчезаете под землей.

— Тогда я хочу взять своего деймона с собой, когда пойду в землю мертвых, — твердо сказала Лира. — И я хочу вернуться. Когда-нибудь кто-нибудь из людей возвращался оттуда?

— Такого не было уже очень, очень давно. В конце концов, дитя, ты прибудешь в землю мертвых безо всяких усилий, без риска. Это будет безопасная, спокойная поездка, в компании собственной смерти, твоего близкого и преданного друга, который был около тебя всю твою жизнь, кто знает тебя лучше, чем ты сама…