Йанто Путешественник
Шрифт:
— Угу, и прямо из Черного Вертолета выпрыгнул, — сказал Сашка. — Без парашюта. Не смеши.
— Тогда откуда же? Шпион американский?
— Ага, прямо с подводной лодки в нашем пруду выпрыгнул, — съязвила Ленка. — С парашютом.
— Нет, ребята, а что делать-то? — спросил Мишка. — Мы же даже расспросить его не можем, он по-русски не знает ни фига. И ни на каком земном не знает, зуб даю.
— Русский и выучить можно, — бодро сказала Ленка.
— А кто учить будет? — спросил Мишка. — Ты?
— Я, — Ленка ничуть не смутилась. — Я, знаешь, и не таких оболтусов натаскивала.
— Так они ж хоть говорить умели, — сказал Мишка. — А тут…
— А тут по букварю учить буду, — упрямо сказала Ленка. — Он с картинками.
— Вот и учи, — буркнул Мишка. — Только, чур, вместе со мной.
— Боишься? — сразу ощетинилась Ленка.
— Боюсь, — честно признался мальчишка. Он и в самом деле боялся, — до чего может дойти, останься Ленка и Йанто наедине. Она и так уже смотрела на него, как в телевизор, — а Йанто смотрел на неё. Ну, не всё время, конечно, но смотрел. И это Мишке категорически не нравилось.
— Ну… ладно, — неохотно согласилась Ленка. — Я только за книжками сбегаю.
— Что, ты хочешь прямо сейчас? — спросил Мишка. Голова у него болела уже сильно, да и температура, похоже, поднялась. Мама, как всегда, была права: не стоило ему на балкон босиком выходить. Ну совсем не стоило…
— Да. А что с тобой? — забеспокоилась Ленка.
— Башка раскалывается, — неохотно сказал Мишка. — Вот что, ребята: вы сами уж как-нибудь с ним разберитесь, а я пока домой пойду… Сейчас предки вернутся, — а меня нет, и дома всё разгромлено. И вас дома нет. И вообще… Вы уж позвоните потом, что и как. А мне ещё весь развал убирать…
Глава вторая,
в которой ребята понимают, как непросто дружить с первобытным человеком
Проснулся Мишка очень поздно, — уже в десятом часу. Родители, разумеется, давно ушли на работу, дома царила мертвая тишина. За окном был обычный полупасмурный сентябрьский день. Голова прошла, температура тоже спала, осталась лишь какая-то упорная тяжесть в теле, — как обычно, когда простуда проходит. Ну да, — вчера мама, обнаружив ребенка в ужасном состоянии, скормила ему ударную дозу аспирина, и ещё заставила над картошкой дышать… То ли аспирин, то ли картошка определенно помогли, — Мишка чувствовал, что выздоравливает. А то ведь вчера…
Мальчишка резко сел и помотал головой. Наверное, у него вчера был бред. Никто не лез к нему в окно, не лопал его колбасу, не тыкал в нос копьё, и не болтал непонятными словами. Такого, разумеется, просто не могло быть. Ему это померещилось, — да может, и просто приснилось. Он спал жутко долго, — часов одиннадцать, не меньше, — и за это время во снах, как обычно, путаных и непонятных, прошла целая жизнь…
Мишка отбросил одеяло, и, подтянув пятки к заду, одним рывком вскочил. Как был, в трусах, побрел в гостиную. Никого, балкон наглухо закрыт, никаких грязных луж на полу, — ну да, вчера он тщательно вытер всё, и успел к самому возвращению родителей… или ему всё это тоже приснилось?
Мишка вздохнул. Конечно же, приснилось. Перечитал Сат-Ока, — вот во сне к нему в окно и залез самый настоящий индеец. То есть, как раз ненастоящий, как и положено во сне. А все эти подробности и забавные словечки он попросту придумал. Ну конечно же!..
И одеяло я тоже на чердак во сне отнес, подумал Мишка. Если во сне, — то оно, ясное дело, на месте. Если нет…
Сердце вдруг ёкнуло. Мишка замер в тишине, глядя на вспыхнувший вдруг на полу солнечный квадрат. Потом тупо, как во сне, поставил под антресолями стул, на него, — табуретку, осторожно залез на это хлипкое сооружение и распахнул дверцу. Барахло встретило его сплошной стеной древних чемоданов и коробок. Матрац и одеяло лежали за ними. Достаточно вытащить верхнюю, с разборной ёлкой, — и…
Сердце вдруг часто забилось. Мишка поймал себя на том, что страшно хочет слезть и забыть обо всём этом. Сжав зубы, он потащил тяжелую коробку на себя. Сейчас он увидит тугой бок свернутого матраца, — и бред кончится…
За коробкой темнела пустота. Матраца и одеяла не было.
Наверное, я лунатик, уныло подумал Мишка, аккуратно спустившись на пол. Утащил всё на чердак во сне. Вот блин! Хорошо хоть, никто не заметил…
Он яростно помотал головой. Ещё как заметил: это Ленка попросила его притащить матрац для Йанто. И Сашка это видел, и Витька, и они ему даже звонили, сказали, что всё хорошо, Йанто спит, как сурок…
Вновь вздохнув, мальчишка влез в халат и тапки, и с угрюмой решимостью поперся наверх. Наверняка, никакого Йанто там нет, — но забрать барахло всё равно нужно. Иначе предки рано или поздно заметят, и устроят скандал…
Перед разогнутыми прутьями Мишка замер, словно оглушенный. Сразу вспомнились вздувшиеся на руках Йанто мускулы, и этот тихий металлический скрип… Это что, выходит, во сне его силы удесятерились? Или прутья всегда были разогнуты, а ему просто приснилось?..
Вновь яростно помотав головой, он пролез в дыру. Выбравшись на чердак, Мишка выпрямился и замер. Пусто, разумеется… но в самом конце, — как раз там, куда они отвели Йанто, — мерцали слабые отблески огня. Пожар… или, скорее, костер.
Мишка замер, глядя на него. Вдруг со страшной силой захотелось спуститься вниз, забраться в постель, накрыться с головой одеялом, — и лежать так весь остаток жизни. Потому что…
Наверное, там обосновался бич, подумал Мишка, сбросив тапки, и босиком пробираясь вперед по колючему шлаку. И он явно будет мне не рад. Ну и ладно, мне только одним глазком посмотреть…
Но, едва заглянув в комнату, Мишка ошалело замер.
Йанто, разумеется, был здесь. Он деловито жарил кролика над аккуратным, небольшим костром, и только улыбнулся Мишке, не прерывая своего, ответственного, как видно, занятия. Кролик жарился на тщательно изготовленном вертеле, пахло… пахло очень вкусно.
Мишка ошалело помотал головой. Кролики в здешних лесах не водились, — в этом он был совершенно уверен. Зайцы, насколько он помнил, тоже. Ближайшим местом, где он мог найти кролика, была деревня Зубровка, в семи километрах от города. Наверняка, Йанто, в душевной простоте своей, забрался к кому-то во двор, и попросту украл его. Нет, точно украл, — на стене висели ещё две аккуратно ободранных, как в магазине, тушки. Зайцы стаями не бегают, это Мишка знал точно…
Йанто вновь улыбнулся ему и помахал рукой, подзывая к себе. Выглядел он очень довольным, словно и не бегал всю ночь по холодным сентябрьским лесам. Ну да, для бешеной собаки сорок верст не крюк, — что Йанто стоит сбегать посреди ночи в ближайшую деревню, чтобы добыть себе завтрак? Он, наверное, всегда так живет… только вот где?..
Вздохнув, Мишка сел к костру, бездумно протянув руки. Тепло… У стены лежала немаленькая охапка валежника, — похоже, Йанто натаскал его из соседней лесополосы. Ранец и копьё стояли у матраца, там же стоял лук со спущенной тетивой и колчан со стрелами. Мишка, не отрываясь, смотрел на него, — вот что, выходит, Йанто таскал в своих чехлах!
Лук был очень странный, — из чего-то синеватого, обтянутый на концах обмотанной веревками кожей. У Мишки просто руки чесались посмотреть его поближе, но он всё же не решался, — кто знает, что подумает об этом сам Йанто?