Чтение онлайн

— Вот так история! Интересно, с каких это пор эмигрантами становятся дети? — Он отбросил капюшон с лица Джоктара и посмотрел ему прямо в глаза, сердито и недоверчиво.

— Мне больше лет, чем вам кажется. Да и когда Эй-служба особенно разбиралась с теми, кто попадется в ее сети? Впрочем, и здесь то же самое — ведь «Ярд-Нелли» купила меня без всяких колебаний.

— Трудно поверить во все это. Но если ты сказал правду, то ты молодец, что сумел выбраться из такой серьезной передряги. С какой планеты тебя, говоришь, привезли?

Джоктар прикрыл глаза. Разговор отнял больше сил, чем у него было. Затем тихо сказал:

— С Терры. Еще мы зовем свой мир Терраном… — Он произносил это, не открывая глаз, и потому не увидел, какое неподдельное удивление вызвал его ответ…

Скорее всего, он какое-то время снова находился в забытьи, так как следующим его ощущением было приятное тепло. Не беспокоила и болезненная тряска — значит, его уже не везут, и он находится в помещении. Приподняв веки, он сразу же зажмурился от яркого света атомного фонаря. Его устроили возле стены, поросшей мхом. Крыша помещения была низкая, и представляла собой плетёнку из каких-то гибких прутьев. Джоктар шевельнулся на своем ложе и хотел было потянуться, но почувствовал, что не может двинуть левой рукой, хотя боли и не было.

Чья-то рука поправила на его забинтованной груди меховое пальто. Он посмотрел вверх. Лицо стоявшего рядом с ним человека, не закрытое теперь капюшоном и маской, густо покрывал знакомый терранцу вечный космический загар. Как оказался здесь звездолетчик?

— Мне сообщили, что ты с Терры, — незнакомец говорил отрывисто и властно. — Из какого порта? Мелвамба? Вэррамур? Н-Йорк?

— Точно, Н-Йорк.

— Джет-Таун?

Услыхав вопрос, Джоктар понял, что этот человек знаком с улицей. Может быть, ему известна и тайная жизнь «верхнего» города? Он осторожно ответил:

— Я был банкометом у Керна.

Видел ли он когда-нибудь это лицо в переулках Джет-Тауна или в игорном зале? Пожалуй, нет. Тем более его удивила уверенная реплика незнакомца:

— Керн… «Солнечное пятно»?

Ничего не скажешь, этот человек неплохо знал и «верхний» город. Допрос между тем продолжался.

— Какой стол: «Трехмерное пространство»? «Звёзды и Кометы»? «Один — два»?

— «Звёзды и Кометы».

Незнакомец глядел с сомнением:

— Ты слишком молод для такого стола.

В резкой отповеди Джоктара звучали вся боль и отчаяние последних дней:

— Слушай меня, летчик. Я проработал за этим столом пять лет. Если ты знаком с Керном, то должен знать, что какой-нибудь недотепа не продержался бы у него и одного месяца.

Летчик вдруг расхохотался:

— Поделом мне: нельзя задевать профессиональную честь. Да, я знаю Керна и вынужден поверить, что ты специалист высокого класса. Что же касается твоего возраста… — он потёр подбородок и смерил юношу оценивающим взглядом. — Что ж, в бизнесе для всех находится место. Как твое имя, банкомет?

— Джоктар.

Брови звездолетчика поползли вверх:

— Просто Джоктар? Ну и имечко… Где ты только его получил?

— А где получил свое ты?

Летчик раскатистым смехом показал, что оценил ответ, и внезапно произнес:

— Гафл сёндзи корг а клайвн…

Последние звуки ничего не говорили Джоктару, но в его мозгу что-то встрепенулось. Может, как раз в той, заблокированной зоне его сознания? Не там ли, где похоронена память о детстве? Превозмогая слабость, он приподнялся на локте:

— Что ты сейчас сказал?

Летчик нахмурился, взгляд его стал холодным.

— Если ты не понял, значит мои слова не имеют для тебя значения. Выходит, ты здесь из-за обыкновенной Эй-облавы?

Кивнув, юноша снова опустился на постель. Он был заинтригован и разочарован тем, что собеседник увел разговор в сторону. Но летчик, словно не замечая обиженного вида Джоктара, настойчиво расспрашивал его до тех пор, пока не узнал всю жизнь юноши, включая похождения на Фенрисе.

— Я гляжу, ты очень везучий.

— А я, гляжу, ты поверил всем моим россказням, — Джоктара утомили дотошные расспросы, его терпение висело на волоске.

Летчик снова расхохотался:

— Парень, ты бы не смог солгать при всем своем желании. Ведь когда ты начал просыпаться, я дал тебе порошок истины.

Здоровая рука юноши гневно сжалась в кулак.

— А иначе нельзя было? — его голос был тихим и ровным, но глаза метали молнии.

— На этой планете — нельзя, если не хочешь нарваться на шпиона компании. Принять хоть что-нибудь на веру — значит, попасть в лапы к промышленникам.

Несмотря на убедительность объяснений летчика, ярость Джоктара не остывала.

— Кто ты то такой? — процедил он.

— Мое имя Рисдайк. Но оно тебе ничего не скажет.

Не в силах побороть искушение побольнее уколоть летчика, Джоктар спросил:

— Вычеркнут из списков?

Потемневшее лицо Рисдайка показало, что стрела попала в цель. Но он сумел сдержаться и ответил почти спокойно:

— Ты угадал, вычеркнут.

Затем, вставая, бросил:

— Отдыхай. Позже с тобой поговорит шеф.

Уходя, он выключил атомный фонарь, чтобы Джоктар смог уснуть. Но сон не шел к юноше. Он рылся в своей памяти, как игрок в колоде карт, пытаясь найти счастливую комбинацию. Но как ни бился, связной картины не вырисовывалось.

Смутно, как в полузабытом сне вспомнилось: большой звездный лайнер; женщина, произносящая какие-то слова, то ли ему, то ли сама себе… О чем она говорит? Об осторожности, об опасности, которая исходит от больших мужчин в красивой форме.

Что это были за люди? Полиция? Может, они были в серо-серебристом, как тот офицер на Эй-станции? Наверное, наркотик, названный летчиком «порошком истины», что-то сдвинул в его памяти, разбудил отголоски упавших на самое дно её впечатлений. Он твердо знал, что серая форма — опасность, что он ее ненавидит и боится. Но почему?

Откуда-то пришла уверенность, что летчик знает что-то такое, что могло бы приподнять таинственную завесу в его сознании. Ему что-то говорили звуки его имени… Рисдайк… И этот странный язык… В каком мире космопроходец изучил его?

Он произнес непонятную фразу после того, как юноша назвал себя. Джоктар никогда особо не задумывался о своем имени. Большинство людей носят несколько имён, это так. Но на улице, где он рос, хватало короткой клички. Джоктар… Знакомое сочетание звуков как-то по особому зазвучало, гулко отдаваясь в усталом мозгу, который уже погружался в сон…