Чтение онлайн

Леночка достала платок, чтобы вытереть слёзы.

— Мы должны ехать. Выбора у нас нет. В этой стране вообще ни у кого нет выбора. Японцы все, как камикадзе. Им прикажут, они не то, что в другой город поедут, на смерть пойдут, как эти лётчики, камикадзе. Им начальник приказывал умереть в интересах своей страны, они и летели. Хотя совсем ещё мальчишками были, от страха плакали и вспоминали маму. Им перед вылетом давали для храбрости сакэ и устраивали так, что шасси после взлёта отваливались. Они и летели умирать. У них тоже не было выбора. — Леночка рассказывала и всхлипывала. То ли от жалости к камикадзе, то ли к себе. Хотя её судьба не была так печальна, как у камикадзе, но всё же…

— Мне придётся бросить своих учеников, — вздыхала Леночка. Это была новость в её жизни — ученики. — Я хотела на работу устроиться, я же имею право работать. Это жёнам иностранцев, которые с мужьями приезжают, запрещается работать, а мне виза позволяет, у меня хорошая виза — "японская жена".

Муж про Леночкину работу и слушать не хотел, говорил: сиди дома, обслуживай меня! И она искала себе место тайком от него, пыталась устроиться продавщицей или официанткой. Куда ещё ей было податься с дипломом русского института культуры? Её взяли было в один магазинчик, да скоро передумали, сказали — надо ещё подучить японский язык. Леночка огорчилась, но поисков не оставила.

— Конечно, Кеничи даёт мне деньги на хозяйство. Но в молодой семье денег вечно не хватает! И потом… Я хочу иметь свои собственные деньги. Неподотчётные. Да и скучно мне без дела дома сидеть. Вот я и нашла учеников.

Леночка повесила объявление в Кокусаи-центре, предлагая уроки русского. Откликнулся молоденький японский студент, будущий специалист по русской экономике. Потом он привёл однокурсника. Они платили по три тысячи йен в час. Кроме того, Леночка стала ещё учить кулинарии дам — в последнее время многие японки хотели брать такие уроки — свободного времени и денег у них становилось всё больше, детей всё меньше. Особенно ценилась у японцев французская кухня, но Леночка решила не рисковать и начала с отечественной. В Кокусаи-центр местные домохозяйки не заходили, и Леночке пришлось потрудиться — написать объявление по-японски и отдать его в местную газету: "учу готовить "русия рёри" — русские блюда. Вскоре позвонили три пожилые дамы. Они приходили к Леночке домой по средам и готовили под её руководством борщ, котлеты, винегрет… А потом вместе с учительницей ели русский обед и слушали её рассказы о России. Леночка ликовала, обнаружив, что из такой безделицы, как варка борща, можно извлекать деньги — дамы платили по две тысячи йен каждая: тысячу за продукты, тысячу — Леночке за работу. У Леночки появились собственные деньги.

— Я хочу открыть счёт, свой, отдельный от мужа. Только не знаю, как это делается. Вы не поможете мне? — Но на пороге банка Леночка остановилась. — Не могу решиться. В японских семьях такое ведь не принято. — И она перевела разговор на другое. — Расскажите, ради Бога, как готовят пирожки. Японцы помешаны на этих русских пирожках. Вот я и хочу своих учениц побаловать на прощанье. А печь я не умею. — Леночка подробно, как японка, записала рецепт. — Я сначала сама попробую приготовить, без них. Не получится, Вам позвоню, хорошо?

Леночка позвонила через несколько дней, чтобы сообщить, что пирожки удались и что она приглашает подругу на "сайонара-пати". Так называли японцы прощальный обед, мешая своё "до свидания" — "сайонара" с английским "пати". Не было, наверное, в японском языке подходящего слова, чтобы назвать вечеринку. Может, потому что домашних вечеринок не было?

Леночка жила на окраине, застроенной одинаковыми двухэтажными домами — новенькими, простенькими, как дощатые сарайчики. Их ровный строй походил на военный городок. Найти нужный дом оказалось непросто — ни особых примет, ни табличек с номерами. Хорошо, что Леночка выслала Кеничи к автобусной остановке встречать гостей.

— Это — служебное жильё, — говорил он по-русски. — Многие компании, и наша в том числе, предпочитают строить дома для сотрудников на окраине. Здесь дешевле земля. И аренда квартиры получается почти даром — шесть тысяч йен в месяц.

Кеничи свернул к одному из казённых домов. Две входные галереи, на первом этаже и на втором, с полудюжиной одинаковых железных дверей и коробками счётчиков возле них выходили на улицу. Выглядело это некрасиво, зато избавляло жильцов от уличного шума — окна были обращены во двор. Дома-казармы строили не для красивой жизни, а для восстановления сил, необходимых солдатам для службы в компаниях. Они поднялись на второй этаж по наружной лестнице, сквозной, железной, словно заводской. Квартирка оказалась узкая — в три метра шириной, в шесть длиной — тонкий ломтик дома-казармы, проходной коридорчик от крошки-прихожей через столовую к спальне, где было единственное в жилище окно.

— У нас обычная казённая квартира молодого японского служащего, — встречала Леночка гостей. — Да, маленькая, но зато новенькая, чистая.

Гостей рассаживали вокруг низкого столика в спальне, прямо на татами. В квартире было всего два стула, да больше бы и не вошло. Гостей было много: японские студенты, которых Леночка учила русскому, австралийские студенты, которые учили вместе с ней японский, русские подружки… Все — Леночкины гости. И книги, занявшие полквартиры, были Леночкины книги. Леночка наготовила целую гору мяса с жареной картошкой и салат с горошком, который в России называли французским оливье, а в Японии русским. Кеничи жевал вяло, не скрывая, что ему не нравится русская еда. А потом потихоньку перебрался в столовую к телевизору и, повернувшись спиной к гостям, стал смотреть японский исторический сериал.

— Пусть смотрит! — махнула рукой Леночка.

Она чувствовала себя счастливой, впервые в жизни принимая своих друзей как следует — полноправная японская жена, не нищая провинциалка, жившая когда-то в Москве впроголодь, на птичьих правах. На раздвижной двери, отделявшей спальню от столовой, висела карта Москвы.

— Моя мечта — накопить денег на квартиру в Москве! — шепнула ей Леночка.

— Тебе о доме в Японии думать надо!

Не стоило ей этого говорить. Леночка побледнела, сжалась как от пощёчины. Подошла к клетке, вынула скворца, обняла ладошками и не рассердилась, когда он испачкал ей руки.

— Ребёночком пахнет, — улыбнулась Леночка, целуя птицу в клюв.

На прощание хозяйка по японскому обычаю дарила гостям подарки: календари со скворцом, похожим на своего любимца, и сыр, купленный в дешёвом магазине.

Перед самым отъездом Леночка позвонила опять.

— Приезжайте ко мне ещё разок, а? Посидим спокойно, поговорим. Может, не увидимся больше…

Квартира пахла стиральным порошком. Леночка сновала с тряпкой в руках.

— Надо всё отмыть до полного блеска. Сегодня комендант дома придёт квартиру принимать. — И она улыбнулась смущённо. — Конечно, можно было бы и не убиваться так, да я не хочу, чтобы японцы подумали, будто русские грязнули. — Скворец метался по клетке, заразившись хозяйской суетой. Леночка заваривала чай. И тут в дверь позвонили. — Комендант! — в ужасе всплеснула руками Леночка.

Щупленький мужчина с толстой папкой поклонился, улыбнулся, скинул туфли и пошёл в новеньких носочках по квартире, щупая водопроводные краны, дверные ручки, рамы… Легко приседая, он проводил пальцами по крошечным вмятинам на татами и нюхал едва заметные пятна на бумажной оклейке дверей, шкафов… Чай давно остыл, а комендант всё скользил по комнатам.

— Если что не так, он выставит счёт. Мужу придётся платить, — волновалась Леночка. Но комендант дефектов не нашёл.

— Теперь я думаю, что переезды — не так уж и плохо, — успокаивалась Леночка, подогревая чай. — У меня будет возможность посмотреть всю Японию. Тем более что переезжаем мы ближе к столице — это повышение для мужа, а значит, прибавка к зарплате. Жалованье молодого сотрудника вообще постоянно растёт. Каждые несколько месяцев Кеничи приносит пусть ненамного, на один ман, но больше. Сто долларов — тоже деньги, особенно для молодой семьи. — Однако система прибавки жалованья Леночке не нравилась. — Начальство мужа только на календарь и смотрит. Отсчитывает, кто сколько проработал и прибавляет зарплату. Приятель Кеничи — полный тупица, а получает столько же, что и муж. Их, видите ли, одновременно приняли на работу. А как они работают — наплевать! — Леночка вдруг погрустнела. — А у нас в России разве лучше? И раньше-то платили мало, а теперь вообще на зарплату не прожить. Уж лучше, как здесь, платить одинаково и умному, и дураку. Здесь вообще лучше, чем в России. Там я совсем никому не нужна была. А здесь о нас заботится компания… Она оплачивает мужу многое: медицинскую страховку, аренду квартиры, телефон, девяносто процентов бензина для личной машины, подписку на газеты, даже химчистку костюмов. И переезд Кеничи устраивает редакция его газеты…

Леночку не обеспокоили даже такой малостью, как снять телефонную трубку и заказать перевозку вещей — это сделала фирма. Транспортная контора тут же доставила на дом упаковочные коробки, Леночке оставалось только сложить в них вещи.

Через неделю Леночка позвонила опять, чтобы известить, что утром к ней пришла машина, и рабочие погрузили коробки.

— Аккуратно грузили, как своё, ничего не бросали, как попало, — радовалась Леночка. — Грузчики мне сказали, что гарантируют сохранность груза. И сопровождать груз не пришлось — у водителя был наш новый адрес. Фирма Кеничи позаботилась, выделила нам квартиру в служебном доме на новом месте. И уплатила за переезд…