Япония по контракту
Шрифт:
— Японцы не продлили мне контракт, — жаловался прилетевший ненадолго Виталий. — А вернуться в Россию мы не можем — дети совсем забыли свой язык, даже дома между собой говорят по-японски.
Виталий уезжал в Канаду, хотя работы для него там не было. Он не огорчался — на канадское пособие по безработице можно было жить. Позвонила из Питера Галя, поделилась горем:
— Японцы пообещали оставить мужа, да вдруг ему отказали — вместо него пригласили доктора из США. Мы билеты в Россию купили, квартиру сдали. А за две недели до отъезда сэнсэй говорит: "Американец приехать отказался, продолжай работать!" Мы билеты сдали, нашли частное жильё. Заплатили огромный взнос при вселении. И не жалели, рады были, что остаёмся. Но через несколько дней сэнсэй опять передумал, взял вместо моего мужа китайца. Японцы постоянно меняют решения! — Но на японцев Галя не сердилась. — Там нам деньги платили. А здесь на что мы будем жить? Господи, если бы мужа опять пригласили в Японию, я бы на крыльях полетела!
Но лететь на крыльях в Японию готовы были не все.
— Почему Вы не можете найти студентов для меня? — изумлялся в своём письме Тагами. — Не может быть, чтобы в России не нашлось людей, желающих работать в Японии!
Он прислал договор о сотрудничестве между институтами: её — русским и его — японским. Японцы почему-то называли эти отношения сестринскими. Тагами зачем-то прислал ей четыре экземпляра, вложенные в толстые папки и четыре конверта с фотографиями начальства японского университета, запечатлённого в момент подписания договора. Посылка приехала в огромном ящике.
— Благодаря этому документу Вы наконец-то сможете посылать в Японию русских студентов, — Тагами писал так, словно она давно ждала этого момента. — Но студенты должны быть хорошие, из тех, что входят в пять процентов самых лучших!
Тагами плохо понимал ситуацию — отобрать пять процентов из пяти последних студентов, задержавшихся в институте, было невозможно. И никто из них ехать в Японию не пожелал — молодые прежде всего интересовались зарплатой, а платить Тагами обещал скудно. В конце концов она нашла трёх добровольцев в соседних институтах.
— Платить стипендию студентам я буду один год, — делился своими планами Тагами, — но если они станут экономить, то смогут прожить на скопленные в Японии деньги не один год, а два, ведь одинокому молодому человеку немного нужно. В этом случае у них будет больше времени на то, чтобы работать в моей лаборатории.
Она не рассказала студентам о планах сэнсэя, иначе они отказались бы поехать вовсе.
Через три месяца после отъезда ребят она получила возмущённое письмо Тагами — один из них собирался вернуться домой — ему не понравилась работа и отказ сэнсэя пригласить его молодую, недавно обвенчанную жену.
— Какая жена! — негодовал Тагами. — Студент не может быть женат! В Японии женятся, когда кончают курс!
А в России, когда влюбляются. Но объяснить это сэнсэю ей не удалось. Приглашать жену он не собирался.
— Стипендия студентов рассчитана так, чтобы обеспечить жизнь только одного человека, а если жена хочет приехать, она должна найти в России средства для жизни в Японии и документально это подтвердить.
Парень улетел домой. А разъярённый Тагами сообщил ей о новых проблемах: двое оставшихся, брат и сестра, хотели жить вместе экономии ради.
— Они должны жить там, где я их поселил! — бушевал Тагами. — На разных концах города! Я отвечаю за девушку! — И Бог знает, что он имел в виду.
Студенты жаловались ей, что на шестьсот долларов стипендии, половина из которых уходила на квартплату, жить невозможно. И что вместо доплат, которые обещал им Тагами, он снабжает их наставлениями:
— Надо жить экономнее, а не поднимать шум, что вам мало платят!
На неё Тагами ругался в своих электронных письмах:
— Студенты должны работать, раз Япония их пригласила! Делать то, что им велят! А они то уезжают, то скандалят! У Вас плохие студенты! Вы — плохой профессор! О, мы поняли теперь, кто такие русские! У них другая культура!
Слово "культура" было явно забрано в жирные кавычки. Потому что культурные люди безропотно работали бы за гроши. Вот только найти таких культурных в Японии сэнсэй не мог.
— Мне нужны новые русские студенты на следующий год, — писал Тагами. И приказывал: — Наши институты подписали соглашение! Вы обязаны систематически искать для меня студентов! Это — Ваш долг!
Но она не считала, что долг русского профессора состоит в том, чтобы, забросив дела, стать постоянным агентом по набору студентов для пустующей японской лаборатории. И, не обращая внимания на электронные вопли Тагами: — Вы не можете разъезжать по командировкам! — улетела в Париж.
На Елисейских полях японских лиц было больше, чем европейских — вся Япония хотела провести Золотую неделю в Париже. На ступенях лестницы, ведущей на Монмартрский холм, фотографировалась молодая японская семья: папа, мама и дочь лет десяти — все в одинаковых, словно форменных тёмно-синих плащах, новеньких, с иголочки. В магазине — дорогом для Парижа, дешёвом для Японии — японки стопками забирали с полок красивую французскую одежду. Холод промёрзшей каменной глыбы Собора Парижской Богоматери вытерпели только японцы — они прилежно слушала гида, согревая руки над пламенем коротких толстых свечей. Возле коробки для пожертвований висели надписи по-французски, по-японски и только потом по-английски — пятьдесят процентов всех туристов Франции поставляла Япония.
— Посмотрите, одни японцы! — сердито жаловалась прогуливающаяся по Версалю пожилая француженка, приняв её за свою.
На конгрессе в Италии она смотрела из окна своего отеля, как по пляжу бредёт строго организованная цепочка японских туристов. В шесть утра. А в Стамбуле провожала взглядом группу японцев, которые покидали ресторан ровно в одиннадцать вечера по приказу строгого пожилого шефа, пренебрегая соблазнительным зрелищем — танцем живота.
Вернувшись в Москву она жадно ловила новости из Японии. Острова поразил кишечный вирус, набравший невероятную силу благодаря чрезвычайной стерильности кухонь. Японские огородники вырастили кубические арбузы ради экономии места в холодильниках. В метро пустили специальные вагоны для женщин, чтобы избавить их от приставаний мужчин в толчее. Обеспокоенные снижением рождаемости японские власти обратились к бабушкам и дедушкам, призывая их изменить традициям и помочь в воспитании внуков. Старикам даже обещали за это заплатить. Теперь всё это её касалось. Эта страна больше не была ей чужой. Она шла за ней по всему миру. Каждый день.
Прощальные стихи
На веере хотел я написать -
В руке сломался он.
Басё "Расставаясь с другом"
Письма из Японии приходили часто. По электронной почте прислал короткую весточку Шимада.
— Мы скучаем без Вас…
И замолчал, не отвечая на её послания, — в Японии не поддерживают дружбу без дела. Тем более через голову шефа. А вот Митико решилась это правило нарушить.
— Я получила приглашение на работу в Осаке и думаю его принять.
Девушка советовалась с русской, как с подругой. Китайский доктор Чен сообщал ей новости — в её квартире жил американский профессор. Художник Сэй благодарил за подарок — шерстяной платок для Сёко, переправленный в Японию через знакомого. Письмо Сэя начиналось с главной новости: в городе расцвела сакура, а кончалось словами — помните, в Японии у Вас есть друзья!
Вести из Японии приходили часто. И только от Хидэо не было письма. Хотя он должен, обязан был известить её о судьбе их последней совместной работы, той, что она закончила в последний день перед отъездом. Она отдала конверт Адачи, пришедшему помочь ей в то воскресенье, попросила отправить в редакцию. Студент согласился, она поверила. Прошло достаточно времени, чтобы работа появилась в журнале. Но её не было.