Чтение онлайн

Использование «катаканного английского» вызывает уже упоминавшиеся нами протесты. Отрицательное отношение в обилию гайрайго показывают и опросы населения, в частности проводимые NHK (ХК. 1984. № 8. С. 20). Характерно, что в современных дискуссиях по поводу заимствований выступают лишь противники большого количества американизмов и сторонники «средней линии», необходимость ограничения американизмов признается едва ли не всеми [Исивата, 1984, с. 22].

Недовольство «катаканным английским», безусловно, связано с неприятием в той или иной степени американской массовой культуры в Японии. Подобные идеи не могут быть оценены однозначно. Безусловно, в какой-то степени здесь проявляются и националистические настроения, хотя открыто призывать к крайнему пуризму, господствовавшему в 30—40-х гг. Японии, никто сейчас не решается. В то же время забвение национальной культуры и безудержное копирование американских культурных стереотипов, проявляющееся даже в языке, не может, конечно, рассматриваться как положительное явление. Поэтому использование многих американизмов, по сути дела не имеющих никакого конкретного значения и служащих лишь для приобщения к американской массовой культуре, нельзя не считать засорением японского языка. Тем не менее ясно, что процесс интернационализации японской жизни, развития связей Японии с другими государствами неизбежно приводит и будет приводить к появлению в языке новых гайрайго; на этом сходятся все участники споров по поводу гайрайго в Японии (ГС. 1984. № 7. С. 62).

Как можно видеть из предыдущих глав, языковая ситуация в современной Японии порождает немало проблем, часто непосредственно связанных с важнейшими сторонами жизни и имеющих в той или иной степени и политическое значение. Без рационального решения языковых проблем невозможны ни полноценное обучение, ни эффективное воздействие средств пропаганды, ни общение с иностранцами. Поэтому в государственную политику входит и языковая политика. Но пожалуй, ни в одной из развитых капиталистических стран правительство не уделяет лингвистическим вопросам столь большого внимания, как в Японии.

Подобная тенденция до некоторой степени проявлялась и до войны, прежде всего в связи со школьным обучением. Однако основы существующей системы были заложены в первые послевоенные годы. Для решения вопросов языковой нормы, рационализации обучения родному и иностранным языкам, совершенствования текстов прессы, радио и телевидения были созданы государственные учреждения, существующие и поныне. Важнейшие из них — упоминавшийся Государственный институт японского языка и Институт культуры радио- и телепередач (оба — в Токио), деятельность которых будет нами рассмотрена более подробно; определенная часть работы проводится и в университетах, в первую очередь государственных. Японская наука о языке в послевоенные годы испытывает значительное влияние государственной политики.

Мы здесь не имеем возможности рассматривать японское языкознание в целом, об этом мы писали в другой нашей работе [Алпатов, 1983]. Отметим лишь одну важную его черту. Если до войны в Японии господствовало теоретическое языковедение, то начиная с первых послевоенных лет стал распространяться преимущественно практический подход к языку, ориентированный на решение прикладных задач. «Чистая наука», разумеется, существует, однако она отошла на второй план; ее оплотом остаются прежде всего частные университеты и научно-исследовательские институты. Количественно явно преобладают работы прикладного характера, прежде всего социолингвистического (большое место занимают также прикладные исследования по машинной лингвистике — автоматической обработке информации, вводу информации в ЭВМ, машинному переводу и т. д., которые являются темой особого исследования и здесь рассматриваться не будут).

Теоретической основой этих работ служат идеи так называемой школы «языкового существования» (гэнго-сэйкацу) (более подробно см. [Неверов, 1982]). Данная школа считает своей задачей в первую очередь не исследование фонетики, грамматики или семантики языка, а описание речевых особенностей людей в связи с общественными процессами [Shibata, 1975, с. 163]. Лингвистика школы «языкового существования» — это почти исключительно социолингвистика. Связанные с ней ученые подчеркивают, что она сформировалась на японской почве, во многом раньше, чем аналогичные школы в американской и западноевропейской науке [Shibata, 1975, с. 161; Grootaers, Shibata, 1982, с. 344]. Мы рассмотрим здесь лишь практические аспекты деятельности японских социолингвистов, прежде всего на примере работы двух упомянутых выше институтов.

Каждый из институтов принадлежит ведомствам, в руках которых сосредоточены установление и поддержание языковой нормы в Японии. Государственный институт японского языка (Кокурицу-кокуго-кэнккю: дзё, сокр. ККК) принадлежит министерству просвещения, Институт культуры радио- и телепередач (Хо: со:-бунка-кэнкю: дзе, сокр. ХБК) — государственной радио- и телекомпании NHK. Каждое из ведомств пользуется законодательными правами по определению языковых норм в пределах своей сферы — соответственно в учебной литературе и в передачах NHK. Институты играют роль центров, разрабатывающих эти нормы. Вне указанных сфер строгого поддержания норм нет, поэтому в литературе частных издательств, в передачах частных компаний возможны определенные отклонения от них. Однако влияние официально установленных образцов очень велико; например, наиболее заметные изменения нормы на NHK обычно быстро перенимаются другими компаниями. Так, когда в августе 1984 г. NHK приняла решение об изменении написания корейских имен и фамилий в телевизионных надписях, то в течение месяца аналогичное нововведение было принято и частными телекомпаниями (ХК. 1984. № 10. С. 19).

Наличие двух нормативных источников, обычно действующих независимо друг от друга (хотя оба они государственные), приводит иногда к некоторому разнобою в нормах. В целом министерство просвещения несколько более пуристично, а NHK либеральнее и чаще проводит новшества. Наиболее заметны расхождения в отношении произношения гайрайго: министерство просвещения, особенно в первые послевоенные годы, ориентировалось на произносительные привычки тех, кто не владел английским языком, а NHK допускала более «американизированное» произношение (Б. 1978. № 7. С. 25–27). Министерство просвещения весь период существования «тоё-кандзи» строже выдерживало его рамки, тогда как на NHK всегда допускалось несколько большее количество иероглифов (БГ. 1977. № 6. С. 20); после введения «дзёё-кандзи» нормы здесь сблизились. В январе 1987 г. министерство просвещения приняло решение о подготовке новых норм произношения и написания гайрайго, связанных с тенденцией к уменьшению пуризма и приближению к английскому произношению (Акахата. 1987. 15 янв.; Japan Times. 1987. 16 янв.).

Функции института ККК многообразны, но в основном они имеют прикладную направленность: это сбор данных самого различного рода по японскому литературному языку и диалектам, проведение массовых обследований носителей японского языка, наблюдение за употреблением в текстах тех или иных лексических единиц, грамматических форм и конструкций, письменных знаков с последующим статистическим подсчетом данных, разработка методики преподавания японского языка иностранцам и японцам, изучение форм языкового поведения, сопоставление функционирования японского и английского языков, установление строгих критериев при выставлении школьных отметок и т. д. Институт обладает хорошей технической базой, имея компьютеры, быстродействующее печатное устройство для иероглифики, совершенную эспериментально-фонетическую аппаратуру. Существует значительный банк данных по японскому языку последних десятилетий, результаты большинства исследований подвергаются машинной обработке. Наибольшее количество сотрудников сосредоточено в отделе исследования языка с помощью компьютеров и в методическом центре по вопросам преподавания японского языка иностранцам.

Одна из главных форм работы института — проведение массовых обследований, в ходе которых специально подобранным информантам предлагают ответить на ряд вопросов. Мы уже упоминали о двух исследованиях в г. Цуруока, где с интервалом в 22 года была проанализирована языковая ситуация в городе со значительной ролью диалектов. Отметим и два аналогичных исследования в г. Окадзаки (префектура Аити), где изучались формы вежливости и их социальное функционирование с интервалом в 19 лет. (см. результаты этих исследований [Кэйго, 1957; Кэйго, 1983]). В 80-е гг. начато массовое обследование языков больших городов, прежде всего Токио и Осаки [Grootaers, Shibata, 1982, с. 354].

Подобные исследования проводятся по детально разработанной методике, позволяющей отобрать должное количество информантов, надежно представляющих те или иные социальные, возрастные и образовательные группы. При этом используются методы математической статистики, а также психологические и другие данные. На это обращается большое внимание: в книге [Кэйго, 1957] описание методов опроса информантов и критериев их отбора занимает больше половины объема. Применялся, например, такой тест. Кандидатам в испытуемые предлагалось посмотреть мультфильм, в котором постепенно собака превращалась в кошку; выяснялось, в какой момент это отметил тот или иной информант, что свидетельствовало о тонкости восприятия. В результате опыта люди с лучшими и худшими результатами браковались, и к анкетированию допускались лишь лица с наиболее усредненной реакцией, которые имели больше шансов считаться типичными носителями языка. Подобные тесты позволяют судить о владении языком больших масс населения на основе опроса ограниченного числа (десятков или сотен) людей.

Отобранным информантам дают анкеты, на вопросы которых они должны ответить. Большинство из них касаются того, как бы сказал испытуемый в той или иной ситуации и какую форму или какое слово он бы выбрал из предлагаемых. Таким образом выявляются активно используемые, пассивно известные и вовсе незнакомые, предпочитаемые и отвергаемые единицы языка и т. д. Результатом обследования является информация самого разного типа: о степени владения литературным языком и роли диалектов, о пользовании иероглификой, о роли форм вежливости и предпочтительности тех или иных из них в разных социальных ситуациях, о различиях мужского и женского вариантов языка, об отношении японцев к языку, которым они владеют, и языку, который они слышат, об эффективности тех или иных мероприятий языковой политики и о многом другом.