Чтение онлайн

Ответом Мори на катастрофические рейтинги и давление со стороны прессы было проведение выборов президента ЛДП, пост которого означал и возвращение должности премьер-министра. Опытные комментаторы были поражены внезапной победой индивидуалиста Дзюнъитиро Коидзуми над бывшим премьером Хасимото, ведь поражение лидера крупнейшей в ЛДП фракции не имело прецедентов в ее истории. Коидзуми, имевший репутацию «Дон Кихота» японской политики, даже выглядел нетрадиционно: одинокий отец и известный поклонник рок-музыки, он носил длинные волосы, его прическа напоминала стиль Бетховена. Однако внешность не могла замаскировать его политическое наследство: внук и сын министров, он был политиком в третьем поколении, уже дважды выдвигался на пост лидера партии и был избран с третьего раза. Тем не менее Коидзуми сделал своим знаменем структурную реформу, объявив о непоколебимом намерении противостоять личным интересам и покончить с фракциям. Для начала он, проигнорировав требования фракций, сформировал кабинет министров, куда включил трех неполитических фигур и пятерых женщин, в том числе дочь бывшего премьера Танаки Какуэя, которая стала первой в Японии женщиной-министром иностранных дел. Столь дерзкое начало принесло ему невероятную 86-про-центную поддержку избирателей. Продолжая гнуть свою линию, среди других приоритетов Коидзуми обозначил приватизацию почты (главного игрока финансовой структуры Японии) и реформирование системы медицинского обеспечения пожилых людей. Еще более радикальным выглядел намек на пересмотр конституции через внесение в национальный парламент предложения о введении прямых выборов на пост премьер-министра; пусть целью было напомнить о разгроме фракций, и не более того. Коидзуми, выпускник Лондонского университета, предположительно разделял восхищение Джорджа Буша-млад-шего Уинстоном Черчиллем — героем, прекрасно подходившим на роль примера для подражания, с учетом стоявших перед премьером национальных проблем воистину геркулесовых масштабов. Как «японский Горбачев», Коидзуми с его программой реструктуризации и открытости скоро стал центром личного культа, сходного с «гор-биманией» прошлого. Его прическа а-ля «Король-лев» стала восприниматься как знак, что и он сам является подобием добросердечного героя из популярного мультфильма. Коидзуми выпустил диск с собственными версиями караоке любимых песен Элвиса Пресли. Его рейтинг превысил 90%, а ЛДП снова начала выигрывать на местных выборах. Но к концу года также стало очевидным, что, когда касалось экономики, приход Коидзуми был не больше чем глотком свежего воздуха — тогда как требовался мощный порыв арктического ветра. Урезание государственных проектов на 10% дрожью прокатилось по всему строительному сектору. Необдуманное заявление о том, что правительство не будет помогать запутавшимся в долгах банкам, аналогичным образом сказалось на финансовом секторе. Новой мантрой стала «политика боли», утверждаемая как необходимое горькое лекарство: масштабное сокращение рабочих мест для достижения жесткой рационализации избыточных мощностей. Компания «Тошиба» уволила 19 000 человек, «Фудзицу» и «Ниссан» — по 21 000 каждая. К декабрю 2001 года, по оценкам правительства, в месяц в Японии становилось на 178 000 рабочих мест меньше. Официальная безработица достигла 5,4%; по мнению же экспертов и аналитиков, реальные цифры, по крайней мере, на один процент выше. Профсоюз японских работников автомобильной промышленности предсказывал, что к 2005 году, вместе с коллапсом производителей запчастей, автомобилестроение потеряет еще 143 000 рабочих мест. Стремительно набиравшая силу тенденция переносить производство из Японии в более дешевый Китай, где ниже стоимость земли, рабочей силы, энергии и транспортных издержек, угрожала не только низкотехнологичным и трудоемким отраслям вроде производства одежды, но и производству ноутбуков, DVD и фотокопировальных аппаратов. Как выразился комментатор газеты «Файненшл тайме» Дэвид Ибисон: «Корпорация Япония разбирается винтик за винтиком». Но — для некоторых — недостаточно быстро. По данным института Маккинси, производительность труда в ведущих японских компаниях уровня «Сони» на 20% превышала производительность американских компаний, однако доля лидеров в японской экономике — всего лишь 10%, тогда как производительность менее крупного японского бизнеса на 60% отставала от американского уровня. И, по тем же оценкам, в США пробовал начать новое дело один из десяти взрослых, а в Японии — лишь один из ста.

Среди всего этого мрака светлым пятном стало долгожданное рождение первого ребенка у наследного принца Нарухито и принцессы Масако. Их дочери дали имя Айко («дитя любви») Тосиномия («уважающая других»). Появление на свет девочки, однако, означало, что она не имеет по закону права на трон, и премьер-министр Коидзуми поспешил заявить, что нет немедленной необходимости менять положение о наследовании. С учетом того, что наследному принцу уже около сорока лет, такое утверждение выглядит как желание оставить вопрос открытым.

Японский язык имеет ряд особенностей, существенно его отличающих:

— нет гендерных различий;

— нет единственного и множественного числа (множественное число определяется по контексту или благодаря использованию специально указывающих на число слов);

— нет определенного и неопределенного артиклей;

— нет будущего времени, оно вводится при помощи наречий;

— прилагательные и наречия идут перед существительными и глаголами;

— обычный порядок в предложении — предмет, объект, глагол;

— слова никогда не заканчиваются согласным звуком, за исключением носового «п»;

— нет звуков для передачи «th» и «1», а звук «V» обычно заменяют на «Ь»;

— все слоги являются ударными;

— в одном слоге никогда не идут две согласные подряд. Заимствованные слова

Соответственно, заимствованные из английского слова часто требуют добавления в них дополнительных гласных, чтобы японцы были в состоянии их произнести (например, слово strike (забастовка) превращается в су-то-рай-ку). Пять гласных произносятся как в современном итальянском языке. Удвоение гласного звука часто показывается горизонтальной линией (макрон — знак долготы гласного звука) над гласной. Многие слова могут писаться одинаково, но означать совершенно разное: например, хаси — это и «палочки для еды», и «мост». Слова, пришедшие из западных языков, чаще всего — из английского, в настоящее время составляют порядка 20% от распространенных в каждодневном обиходе. Многие из них «адаптируются» в ходе этого процесса: television (телевидение) превратилось в тэрэби; department store (универмаг) — дэпато. Новые слова появляются путем объединения частей других слов: пасаком — от personal computer (персональный компьютер), рэмокон — от remote control (дистанционный пульт). (Название плеера «Walkman» — личное изобретение Морита Акио, президента фирмы «Сони».)

Японская письменность состоит из комбинации четырех элементов.

Кандзи (китайские буквы). Используется для записи основ слов, передачи главных смыслов. Простые кандзи состоят из двух, трех или четырех линий; сложные могут насчитывать более дюжины. К двенадцатилетнему возрасту японские дети знают около 900 кандзи; для минимального уровня грамотности требуется усвоение примерно 1800. (Уровень неграмотности в стране — 0,3%.) Образованные японцы знают 5000 кандзи и больше.

Хирагана — курсивная слоговая азбука, используемая для грамматических функций, т. е. там, где в английском языке обычно ставятся предлоги и союзы. Применяется для записи флексий и окончаний глаголов и прилагательных, частиц и слов, у которых сложно запомнить иероглифы.

Катакана — упрощенная азбука, используемая в основном для написания заимствованных слов, а также по традиции в телеграммах и телексах.

Романдзи — римские буквы.

Из-за сложности японской письменности в Японии высоко ценится владение грамотой и каллиграфией (седо — «путь кисти»). Стоимость производства печатных документов, возможно, тоже отчасти объясняет приверженность японского менеджмента личным встречам и заметкам от руки, а также рвение в адаптации фотокопировальных аппаратов и факсов. Первая японская пишущая машинка (по сути — мини-пресс с 3000 символов) была изобретена только в 1915 году. Первый японоязычный текстовый процессор был изготовлен компанией «Тошиба» в 1978 году. В 1984 году компания «Бразер» сделала текстовую машинку, способную к конвертации романизированных японских букв в ограниченный набор из 2965 китайских букв. Первый электронный словарь кандзи выпустила компания «Кэнон».

Выражение почтения (кэйго)

В японском языке отражаются статусные и гендерные отношения. Речь женщин отличается от мужской не только тональностью, но и используемыми словами и идиомами. Речь, обращенная к старшим или вышестоящим людям, всегда наполнена самоуничижением говорящего.

Японцы, даже будучи коллегами по работе, обычно обращаются друг к другу не по имени, а по фамилии, к окончанию которой добавляют частицу «-сан», примерно равную обращениям типа «мистер», «миссис», «мисс». Близкие друзья могут использовать суффикс «-тян». Неверным будет обратиться к кому-то просто как к «-сан».

До эпохи Мэйдзи крестьяне, как правило, не имели фамилий. Фамилии выбирались из одобренного перечня; многие из них содержат элементы, указывающие на пейзаж: гава (река), яма (гора), мура (деревня), бана (дерево) и т. п. Наиболее распространенные фамилии — Ито, Сато, Накамура, Ватанабэ и Кобаяси.

История буддизма длиннее, чем история христианства, и это учение не менее сложно с точки зрения доктринальных диспутов и ответвлений. Как и христианство, буддизм оказал серьезное влияние на культуру и традиции своих приверженцев. Без некоторой доли понимания буддизма сложно постичь значительную часть художественного наследия Японии — скульптуру, храмовую архитектуру — и такие своеобразные японские достижения, как искусство аранжировки цветов, садовый дизайн, чайные церемонии, драмы но и боевые искусства, не говоря уже о современной политике и социальных установках (например, предпочитание кремирования умерших).

Буддизм зародился в Индии в VI веке до н. э., он пришел в Японию спустя более тысячи лет через Китай. Япония столкнулась с буддизмом как с религией, уже имевшей тысячелетнюю историю, устоявшиеся традиции художественного выражения и обширный корпус комментариев относительно собственных фундаментальных принципов и манускриптов. Во многом все это передавалось посредством иностранного языка, китайского, либо даже на более отдаленных в лингвистическом отношении и сакральных языках — пали и санскрите. Буддийские убеждения, поведение и иконографию надо было привнести в уже существовавшие религиозные традиции синтоизма и этическую структуру конфуцианства — в этом колоссальном предприятии задействованы были самые выдающиеся интеллектуалы и эстеты, которых когда-либо производила Япония. Успеху их усилий, без сомнения, способствовала тесная ассоциация буддизма с распространением грамотности и другими крупными культурными достижениями.