Чтение онлайн

Помимо автомобильных компаний временно были вынуждены приостановить свою работу и производители популярной во всем мире японской техники – «Сони», «Тосиба», «Мицубиси электрик».

Однако очень скоро автопрому Японии был нанесен новый удар: мир охватила радиофобия из-за событий на «Фукусиме-1», и спрос на японские машины резко упал – люди боялись, что новые автомобили из этой страны могут быть заражены радиацией. Надо сказать, что этот страх не был лишен оснований – только в порту Владивостока было задержано несколько десятков излишне «фонящих» автомобилей, реализация которых в России была запрещена. Российские таможенники и власти достаточно резко высказались о своих японских коллегах, заявив, что экспортные машины должны проходить тщательную проверку на радиацию не по прибытии в порт назначения, а во время погрузки в самой Японии. Частные лица, которые ввезли машины по собственной инициативе, были вынуждены из своего кармана оплачивать дорогостоящую дезактивацию. И хотя такие случаи были скорее исключениями, вернуть доверие общественности к своим детищам японским производителям стоило огромных трудов и до конца еще не удалось. «Ниссан» уверял своих клиентов, что тщательно проверяет все свои новые машины, которые, вообще-то говоря, собираются в отдаленных от префектуры Фукусима районах, где радиационный фон не выше обычного. Дозиметры закупили даже некоторые дилеры (в том числе и в Москве), чтобы прямо в салоне доказывать особо недоверчивым, что будущий семейный автомобиль их здоровью никак не угрожает.

Наличие заводов по всему миру позволило автопроизводителям сгладить эффект от вынужденной остановки производства (в самой тяжелой ситуации оказалась «Мазда», у которой наибольший процент продукции производится непосредственно в Японии), однако столь длительное, даже частичное приостановление производства оборачивается миллионными потерями, точный размер которых можно будет оценить только по итогам года. И хотя к фатальным последствиям для автомобильного бизнеса такая пауза, конечно, не приведет, доходы японских производителей в 2011 году, очевидно, будут самыми низкими за последние годы. Кроме того, экономисты успокоили напуганных покупателей и по поводу слухов о будущей нехватке машин и техники – конкуренция на рынке сейчас столь высока, что спрос без предложения не останется, машин хватит на всех. Таким образом, производители из других стран от кризиса в Японии только выиграют – так, по прогнозу информационного агентства Associated Press, американский гигант General Motors по итогам 2011 года должен вернуть себе статус крупнейшего автопроизводителя мира, которым ранее обладала японская «Тойота». Хотя ее заводы были вновь запущены после землетрясения уже 26 марта, восстановление производства в полном объеме и со всеми деталями от мелких поставщиков намечено только на ноябрь – декабрь 2011 года.

Радиофобия затронула спрос не только на автомобили и технику, но и на все остальные японские товары во всем мире. Напрямую она коснулась, конечно, рыбы и морепродуктов, особенно после известий о сбросе радиоактивной воды в океан. Если раньше в хороших японских ресторанах по всему миру наличие рыбы из самой Японии было знаком качества и способом привлечения посетителей, то теперь оно стало антирекламой, люди перестали туда ходить.

Вскоре начались и ограничения на импорт японских морепродуктов, а также другой сельхозпродукции (повышенный уровень радиации был выявлен, в частности, в молоке и шпинате) на государственном уровне. Россельхознадзор в начале апреля ввел временное ограничение на поставки рыбы и всей морской продукции с почти 200 предприятий, расположенных вблизи от эпицентра аварии, а через несколько дней их количество было доведено до 242. Для справки: в 2010 году на долю Японии приходилось около 10 % российского импорта морепродуктов (57000 тонн). Частично прекратили импорт морепродуктов из Японии США и некоторые другие страны, а Индия и вовсе ввела трехмесячный мораторий на любые поставки продовольствия из Страны восходящего солнца.

Поскольку удовлетворительного ответа на вопрос, насколько опасным для морской фауны является заражение океанских вод радиацией со станции, получить практически невозможно, страх перед тихоокеанскими морепродуктами может жить еще долго, а его обоснованность подтвердит или опровергнет только время. На вызванный им «рыбный кризис» повлияет и тот немаловажный факт, что 20 % рыболовного флота Японии оказалось разрушенным от удара цунами.

По оценкам аналитиков, ВВП Японии, составивший в 2010 году 4,38 триллиона долларов, в 2011 году снизится на 1,5 % (более 65 млрд долларов) – огромный удар для любой развитой экономики, «заточенной» под рост или, в крайнем случае, стабильность, но не падение. Однако в этой встряске есть и положительный момент – необходимость восстановления разрушенных предприятий, ускоренного строительства на пострадавших территориях и развития инфраструктуры даст толчок деловой активности и в конечном итоге станет катализатором ускоренного роста экономики, когда первоначальный кризис удастся преодолеть. Среди отраслей, которые должны выиграть от катастрофы, выделяются строительство и металлургия – спрос на их услуги и продукцию резко вырастет.

С осмыслением масштабов потерь от землетрясения, цунами и радиации прогнозы относительно суммы ущерба только растут – первоначальная оценка в 170 млрд долларов очень скоро выросла до 300 млрд, и весьма вероятно, что и эта сумма является далеко не последней: по мнению некоторых лондонских банкиров, она вполне может достигнуть триллиона долларов. Компании TEPCO, кредитный рейтинг которой упал до минимальных значений, могут быть предъявлены иски в совокупном размере более 20 млрд долларов, а сама она, скорее всего, перейдет в управление государством. Токийский биржевой индекс Nikkei в течение первой недели после землетрясения упал более чем на 10 %; более резкое падение он испытывал лишь дважды в истории. Огромные убытки, естественно, понес и страховой сектор. В ожидании сокращения спроса со стороны Японии несколько упали мировые цены на нефть, что отразилось на всей мировой экономике, однако выросли цены на газ – Япония резко увеличила импорт природного газа для своих ТЭС в условиях экстренной остановки 11 своих атомных реакторов, то есть одной пятой от их общего количества в стране. В условиях кризиса, спровоцированного также войной в Ливии, выросли цены на самый, по крайней мере «психологически», надежный ресурс – старое доброе золото.

Тот факт, что Япония обладает столь развитой и разноплановой экономикой, в перспективе облегчает ей выход из настигшего ее кризиса, но в то же время переносит его бремя на остальной мир – японские товары и инвестиции играют такую важную роль в экономических процессах по всему земному шару, что нарушение их бесперебойного движения создает трудности для всего мирового экономического организма. Особенно пострадали ближайшие соседи Японии, такие как Южная Корея и страны Юго-Восточной Азии.

Развитие атомной энергетики во всем мире замедлится, крупные промышленные компании понесут большие убытки, на восстановление инфраструктуры уйдут миллиарды долларов… За всеми этими последствиями мы чуть не забыли самого, наверное, главного – судеб людей, потерявших не только своих близких и свои дома, но и свою родину, свои города и деревни. АЭС «Фукусима-1» находится в не самой населенной части Японии, но она стоит отнюдь не посреди пустыни – после начала аварии свои дома, находящиеся в 30-километровой зоне вокруг станции, покинули около 140 000 человек. Что стало с этими людьми и что ждет их в будущем?

Людей, живущих в непосредственной близости от АЭС, эвакуировали уже 11 марта, сразу после первого повышения уровня радиации. На следующий день была создана Зона отчуждения радиусом 20 км вокруг станции, жителям которой рекомендовалось покинуть свои дома, и вторая зона – от 20 до 30 км, – где людям можно было оставаться дома, но по возможности не выходить на улицу и держать окна и двери закрытыми. Начиная с 25 марта им так же рекомендовалось уехать из своих домов. Ключевое слово здесь «рекомендовалось» – в течение долгого времени эвакуация вовсе не была обязательной просто потому, что у японского правительства нет достаточных полномочий, чтобы заставить людей быстро покинуть свое место жительства и отправиться неизвестно куда. Впрочем, жители окрестностей к рекомендациям своего правительства прислушались, и 20-километровую зону покинули почти 80 000 человек, осталось лишь несколько сотен «маргиналов». В зоне вахтовым методом работали несколько сотен полицейских и солдат, которые занимались инспекцией территории для защиты покинутого жителями имущества (к чести японцев, случаев мародерства, столь частых при масштабных природных катастрофах во всем мире, практически не было), а также поиском тел погибших. Эвакуированных людей, у которых не было возможности поехать к родственникам в другой части Японии, разместили во временных лагерях, устроенных в школах и общественных учреждениях городов в соседних префектурах. На произвол судьбы людей не бросили, хотя в условиях нехватки всего и проблем с транспортом после землетрясения обеспечить беженцев всем необходимым было непросто. Но как бы хорошо власти ни заботились, жизнь во временном лагере может быть сносной (а для оптимистов даже интересной) несколько дней, максимум неделю, а потом становится вся тяжелее – люди устают от стесненных условий, страдают от своего неполноценного положения, хотят домой. Многие потеряли близких людей или неделями ничего не знали об их местоположении, что делало их состояние еще хуже. Поэтому некоторые тайком возвращались в свои дома в Зоне отчуждения, потому что охранялась она не так строго, как могла бы. Позже, когда режим Зоны отчуждения был ужесточен и в дело вмешалась полиция, этих людей снова отправляли за ее пределы, но уже в приказном порядке.

Жители эвакуированных областей неоднократно просили власти разрешить им хотя бы ненадолго вернуться домой, и эти просьбы были услышаны – 11 апреля, через месяц после аварии, Зона была открыта, чтобы люди могли уладить срочные дела и взять с собой необходимые вещи, забытые в спешке эвакуации.

Через 10 дней, 21 апреля, после визита премьер-министра Наото Кана в Зону отчуждения (к этому времени, кстати сказать, уже более 70 % японцев высказывались за его отставку), было наконец дано официальное распоряжение запретить людям находиться в 20-километровой зоне вокруг станции, полиция теперь смогла арестовывать таких людей и высылать за пределы зоны. Радиус рекомендованной эвакуации оставался на отметке 30 км, хотя правительство признавало, что серьезное превышение нормального уровня радиации зафиксировано в некоторых местах и в 40 км от АЭС, и даже еще дальше.

Люди тем временем продолжали жить больше месяца во временных лагерях. Несмотря на все тяготы, с этим можно было бы примириться, но в прессу все чаще и настойчивее стали просачиваться очень неприятные истории – о дискриминации и унижениях, которые терпят «атомные беженцы» от местных жителей. В свое время выжившие, но пострадавшие от радиации жители Хиросимы и Нагасаки смогли сполна почувствовать себя изгоями – в других, «здоровых» районах Японии от них отшатывались как от прокаженных, зачастую отказывали в самых простых услугах. Теперь и жители Фукусимы попали в ранг «неприкасаемых» – их отказывались принимать даже в специально созданных для них же центрах, требуя тщательных проверок на радиацию, и если результаты проверок были неоднозначными, беженцам мгновенно указывали на дверь. То же самое происходило в больницах, где отказывались иметь дело с пациентами, узнав, что они из Фукусимы. Некоторые автозаправочные станции отказывались обслуживать машины с номерами префектуры Фукусима, не пускали их и на стоянки торговых центров.

Широкий резонанс получила история школьника, ставшего объектом издевательств сверстников прямо на улице города Тиба. Местные дети окружили его и громко обзывали «радиоактивным» и «заразным», смеясь над ним и требуя, чтобы он немедленно покинул их город. Подобные случаи происходили и в других местах, в одном из них был даже замешан учитель средней школы, присоединившийся к оскорблявшим – как ни пытались учителя и воспитатели объяснить ученикам, что их сверстники из Фукусимы не представляют для них опасности и, наоборот, нуждаются в дружбе и подбадривании. Как известно, дети часто все понимают по-своему, и совсем не так, как того хочется взрослым…