Чтение онлайн

— Где Максим?!

— Там, у воды...

Он пошёл, не чувствуя земли под ногами.

Максим стоял на берегу, разговаривая по рации. Увидев Ярослава, он побледнел:

— Босс, ты не должен был...

— Говори.

— Ничего. Ни следов, ни... Максим замолчал.

Ярослав повернулся к реке. Вода была чёрной, зловещей, с белыми гребешками пены. Она шумела, как живая, будто смеялась над ним.

— Обыскать всё. До последнего камня.

— Мы уже...

— ЕЩЁ РАЗ!

Его голос сорвался на крик.

Он стоял, смотря в темноту, и впервые за много лет чувствовал себя беспомощным.

Ольга...

Где ты?

Ветер выл в ушах, но он уже не слышал ничего. Только её имя, стучащее в висках.

Она должна быть жива.

Лес был беспощаден. Каждый шаг давался Ольге с невероятным трудом, будто ноги превратились в свинцовые колодки. Мокрая одежда прилипала к телу, превращая кожу в ледяную корку. Ветер, пронизывающий до костей, шелестел листьями, словно насмехался над ее беспомощностью.

— Держись... еще немного...

Но силы покидали ее. Ноги подкашивались, дыхание стало прерывистым, а перед глазами поплыли темные пятна. Она споткнулась о корень, торчащий из земли, и рухнула вперед. Лицо ударилось о влажный мох, но боли она уже не чувствовала. Только холод. Бесконечный, всепоглощающий холод.

Темнота.

Тишина.

Сознание ускользало, как песок сквозь пальцы.

Сначала — слабый свет сквозь веки. Потом — запах. Стерильный, с примесью лекарств и чего-то теплого, почти домашнего. Ольга медленно открыла глаза. Потолок. Высокий, с деревянными балками. Знакомый.

«Комната в доме Ярослава».

Она попыталась приподняться, но резкая боль в руке заставила ее застонать. Капельница. Тонкая трубка, ведущая к флакону с прозрачной жидкостью.

«Как я здесь оказалась?»

Память возвращалась обрывками: лес, холод, падение...

Дверь открылась без стука. На пороге стоял седовласый мужчина в белом халате. Его лицо было изрезано морщинами, но глаза — острые, как у хищной птицы.

— Наконец-то проснулись, — произнес он, подходя к кровати. Голос был низким, спокойным, но в нем чувствовалась привычка командовать.

Ольга попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип.

— Не торопитесь, — доктор аккуратно извлек иглу из ее вены и прижал ватку к месту укола. — У вас сильное переохлаждение, но, к счастью, без осложнений. Как себя чувствуете?

— Где... Ярослав? — прошептала она, игнорируя его вопрос.

Доктор усмехнулся:

— Настойчивость — это хорошо, но сначала — о вашем состоянии. Головокружение есть? Тошнота?

Ольга отрицательно покачала головой.

— Хорошо. Пить нужно много. И отдыхать.

Он выписал что-то в блокнот, затем вышел, оставив дверь приоткрытой. За ней послышались его слова, обращенные к кому-то невидимому:

— Обильное питье, легкая еда, покой. Рецепт оставил на столе.

Тихий голос в ответ — женский. Лиза.

Ольга закрыла глаза, пытаясь удержаться в полусне, где реальность ещё не требовала от неё ясности. Тело, словно налитое свинцом, неохотно подчинялось, но сознание уже пробивалось сквозь пелену забытья — медленно, как сквозь густой туман.

Где-то рядом раздались шаги — лёгкие, но отчётливые. Кто-то осторожно ступал по полу, стараясь не шуметь, и всё же каждый шаг отдавался в висках глухим эхом. Ольга нахмурилась, не открывая глаз, пытаясь угадать: гость или видение?

Шаги замерли у самого изголовья.

Тогда она, преодолевая тяжесть век, приподняла ресницы. Свет из окна резанул по глазам, заставив щуриться, и в первые секунды перед ней плыли лишь размытые пятна. Но постепенно силуэт начал проступать: прямая спина, тёмные волосы, собранные в небрежный пучок, знакомый контур плеч.

— Вы проспали почти сутки, — произнесла Лиза, и голос её, теперь уже не эфирный, а настоящий, тёплый и живой, окончательно вернул Ольгу в реальность.

Она стояла у кровати, держа в руках поднос, с которого поднимался лёгкий пар. На нём покачивалась чашка — оттуда исходил густой, насыщенный запах куриного бульона, и этот аромат, такой простой и земной, вдруг заставил Ольгу осознать, что она здесь, что мир не распался за время её сна.

Карие глаза Лизы смотрели на Ольгу с теплотой, но в них читалась и тревога.

— Ребята Ярослава нашли вас в лесу без сознания. Вы были ледяная... — она поставила поднос на тумбочку и поправила одеяло. — Он сам принес вас на руках.

Ольга промолчала. Мысль о том, что Ярослав держал ее в объятиях, вызывала странное чувство — смесь стыда и чего-то еще, чего она не могла определить.

— Доктор сказал, вам нужна ванна, — Лиза помогла ей сесть. — Вода уже готова.

Ольга кивнула. Ноги дрожали, но она упрямо встала, опираясь на Лизу.

Ванная комната была просторной. Пар поднимался от горячей воды, смешиваясь с ароматом лаванды. Ольга опустилась в воду, и тепло мгновенно обволокло ее, смывая остатки холода.

— Вам повезло, — Лиза, стоя у двери, сложила полотенце на стуле. — Если бы не ребята...

— Я знаю, — прервала ее Ольга.

Она не хотела благодарностей. Не хотела думать о том, что обязана им жизнью.

Вода остывала медленно, отдавая тепло уставшему телу. Ольга сидела, пока пальцы не сморщились, а пар перестал клубиться над поверхностью. Лавандовый запах притупил остроту мыслей, но не заглушил их совсем.

Лиза помогла ей выбраться, обернула в махровое полотенце, а потом подала халат — тёплый, словно только что с печки.

— Вам нужно поесть, — сказала она, но Ольга лишь покачала головой.

Она не легла. Вместо этого села у окна, в кресло и смотрела, как солнце клонится к горизонту.

На столике рядом стоял нетронутый бульон. Рука сама потянулась к книге — старому томику в потрёпанном переплёте, — но она лишь перелистнула пару страниц, не вникая в слова. В голове звенела тишина.

Когда за окном заалел закат, она встала. Ноги больше не дрожали.

Халат шуршал, пока она шла по коридору, проводя ладонью по стене, будто проверяя, что дом настоящий. Где-то внизу скрипнула половица — может, Лиза, может, старые доски.

Остановилась перед лестницей. Глубокий вдох.

Каждая ступенька отзывалась лёгким стоном под её весом. Внизу, в гостиной, царил полумрак — только отсвет камина дрожал на паркете.

Было уже поздно. Дом погрузился в тишину, лишь где-то вдалеке слышался мерный стук часов. Ольга, завернутая в мягкий халат, стояла в дверях гостиной.