Японская олигархия в Русско-японской войне
Шрифт:
Проект призывал правительство не только принять меры по сдерживанию активности русских в Маньчжурии, но также и расширить влияние Японии в Китае.
25 ноября 1900 года профессора обратились к Като Такааки, министру иностранных дел в четвертом кабинете Ито. Они считали его талантливым министром, но кабинет в целом вызывал у них мало надежды. Общественность не знала об этих визитах министров и их проекте, так как между профессорами Ямагатой и Като было соглашение, что встречи будут держаться в тайне от народа.
Чтобы пробудить общественное мнение, шестерка профессоров все же подготовила брошюры, в которых излагала свои личные взгляды на маньчжурский вопрос. В октябре 1900 года, когда международное урегулирование боксерского восстания обсуждалось в Пекине, профессора сами распространяли брошюры, не получив от министерства внутренних дел разрешения на публикацию. Их точка зрения была изложена спокойно, это было скорее научное размышление, чем призыв. В то же время их доводы различались и зачастую противоречили друг другу. По некоторым позициям они приходили к согласию: в восточной экспансии России они отказывались видеть временное явление; у нее была длинная предыстория, и ей не было видно конца. Интересы России в Маньчжурии сталкивались с интересами Японии. Поэтому русско-японское соглашение было невозможно, а их война — неизбежна. Япония была заинтересована в союзе с Соединенными Штатами и Англией. Японская экономика выдержала бы войну не более года. Японии следовало воспользоваться имевшейся возможностью продвинуться в Маньчжурию, которая была необходима для дальнейшего развития Японии. Решить маньчжурский вопрос значило решить корейскую проблему, а не наоборот.
Газеты передавали точку зрения профессоров по всей Японии, но сложно измерить ее влияние на общество. Уже то, что такие значительные личности приняли участие в политической деятельности, должно было произвести сильное впечатление. Поэтому профессора продолжали свою пропаганду в газетных и журнальных статьях и произносимых речах.
Еще одной группой, отстаивавшей жесткую политику против России, был Кокурюкай(«Общество реки Амур», чаще называемое «Обществом Черного Дракона»), основанное 3 февраля 1901 года Утидой Рехэем и еще более чем двадцатью активистами в вопросе китайской и корейской политики. Согласно биографии, недавно опубликованной бывшей группой Кокурюкай, Утида Рехэй родился в Фукуоке в знаменательный день — 11 февраля 1874 года. Его первое впечатление от мира, как было заявлено, сформировалось 13 декабря 1876 года, когда двухлетний Утида увидел из-за спины своей старшей сестры героя Имамуру Момохасиру, которого везли на рикше в близлежащий суд. Имамура был одним из лидеров восстания Акизуки, предтечи восстания Сацумы. Будучи племянником Хираоки Котаро, одним из основателей Гэниося, Утида вместе с националистическим обществом вырос страстным участником китайской и корейской политики. Тройственная интервенция, однако, умерила его амбиции. Поклявшись отомстить России, он совершил туда несколько поездок и уже в 1898 году понял, что Японии не следует бояться этого испорченного народа.
В день своего торжественного открытия члены Кокурюкай заявили:
«Ввиду положения дел в Восточной Азии и миссии великой Японии, для того чтобы контролировать проникновение западных сил на восток, чтобы обеспечить развитие и процветание Восточной Азии, обязательным долгом Японии является сражаться с Россией и вытеснить ее с востока, а затем создать основу для великого континентального объединения, включающего Маньчжурию, Монголию и Сибирь как один регион».
С этого момента Кокурюкай стремилось при помощи публикаций и выступлений распространять аргументы в пользу войны, убеждающие, что Япония не должна бояться России, ведь только войной с Россией можно было добиться вечного и стабильного мира в Восточной Азии, а победа Японии в этой войне обеспечена. В марте 1901 года общество начало публиковать «Отчеты Кокурюкай». Второй выпуск содержал статью из семидесяти страниц, названную «Размышление о достоинствах войны и мира, основанное на оценке военного потенциала Японии и России». Правительство препятствовало его распространению, так как считало, что статья вредно влияет на взаимоотношения двух стран. В марте общество начало издавать ежемесячный журнал «Кокурю», описывающий положение дел в России с твердым убеждением в необходимости близкой войны. Продолжающееся вмешательство правительства вскоре принудило их изменить редакционную политику.
Между тем в апреле 1901 года Кокурюкай опубликовало карту Маньчжурии. В мае общество напечатало «Рококу Тохо Кэйэй Бумэн Зэнзу», где иллюстрировалась экспансия России на восток. Говорят, что министр иностранных дел Комура и Ямаза Эндзиро помогали публикациям Кокурюкай. В сентябре 1901 Утида опубликовал «Росия Бококурон» («О разложении России»), но распространение документа пресекло правительство, и только переработанная версия, названная «Росия Рон» («О России»), получила разрешение на издание. В этой работе Утида подчеркнул необходимость войны с Россией. Хотя он и старался вселить уверенность в победе Японии, но дошел и до заявления о том, что в случае поражения это будет достойный проигрыш, который займет почетное место в списке славных человеческих дел. В декабре 1901 года Кокурюкай открыло школу китайского и русского языков в Канде, Токио. Побуждая общественное мнение в пользу войны, Утида в то же время создавал японско-русское общество (Ниси-Ро Кекай), которое, по замыслам Кокурюкай, должно было обеспечить необходимыепослевоенные отношения с Россией. Он надеялся создать организацию, с помощью которой Япония сможет способствовать восстановлению тесных связей и руководству над Россией после того, как приближающаяся война закончится победой Японии. Утида надеялся получить одобрение этого проекта у гэнро Ито, рассудив, что его хорошо известная и высоко ценимая прорусская позиция обеспечит успех этому проекту. По некоторым личным причинам Ито согласился на осуществление проекта, и 1902 году был основан Ниси-Ро Кекай.
Россия не выполнила второго этапа вывода военных сил, а потом предъявила правительству Китая требование из семи пунктов 8 апреля 1903 года. В тот же день Кокумин Домэйкай был восстановлен и назван Тайгайко Досикай («товарищеское объединение за жесткую внешнюю политику»). На торжественном открытии присутствовало более 140 человек. Несмотря на катар бронхов, выступал профессор Томизу Каньин с заявлением, где говорилось, что только война может решить маньчжурский вопрос. Томизу подчеркивал, что население Японии растет быстро и стране требуются дополнительные ресурсы. Единственный приемлемый для Японии способ решения проблемы — открыть весь Азиатский континент, особенно Маньчжурию, для расселения японцев. Поэтому Россию следует изгнать с этих территорий. Более того, продолжал он, Китай и Корея находятся в таком затруднительном положении, что им необходимо полагаться или на Россию, или же на Японию. Следовательно, если в этих условиях Япония проявит нерешительность, Корея и Китай могут отойти к России. Под бурные аплодисменты была провозглашена следующая резолюция:
«Независимо от того, представляет ли собой российская процедура эвакуации признак вывода войск из Маньчжурии, мы понимаем, что Россия не собирается прекращать военную оккупацию. Мы надеемся, что правительства Японии и Англии убедят правительство Китая принять меры, вернуть свои административные права на Маньчжурию и открыть этот регион для иностранных держав с целью установления в Восточной Азии вечного мира».
В начале апреля князь Коноэ представил свой проект по решению маньчжурского вопроса министру иностранных дел Комуре. Другие лидеры Досикай, включая Комути, Тояму и Сассу, представили отдельные проекты Комуре и премьер-министру Кацуре.
31 мая 1903 года князь Коноэ встретился в Нанса Со, Сиба, Токио, с семеркой профессоров — Томизу, Тэрао, Накамурой, Канаи и Томии, каждый из которых, как мы увидели, был активным сторонником жесткой внешней политики со времен боксерского восстания, а также двумя новыми участниками проекта — Такахаси Сакуэ и Онозукой Кихэдзи. Все, кроме Накамуры, который был из Гакусуина, были профессорами юриспруденции в Императорском университете в Токио. Во время встречи князь Коноэ убеждал их заставить лидеров правительства принять решительные меры против продолжающейся оккупации Россией Маньчжурии и объединить общественное мнение в поддержку этих действий. Вслед за тем семерка решила дать правительству совет по решению маньчжурского вопроса, как они это сделали во время кризиса, имевшего место в 1900 году из-за боксерского восстания. Вновь не придя к единому мнению о едином варианте политики, профессора решили сначала встретиться с отдельными правительственными лидерами и дать им устные советы. Также было принято решение работать независимо от Тайгайко Досикай и других провоенных групп. Очевидно, профессора посчитали, что наиболее эффективно будут действовать как отдельная группа, значимость которой будут придавать их личный престиж и специализированные знания.
1 июня они посетили премьер-министра Кацуру. Томии, который вместе с Онозукой представлял внутри группы умеренные взгляды, был выбран докладчиком на собрании. Он убеждал Кацуру принять жесткую силовую политику по отношению к России, на что Кацура ответил, что так же, как и профессора, обеспокоен будущим Японии. Он говорил, что им не надо волноваться по поводу проблемы России, потому что ответственные лица уже делают все необходимое. Он также убеждал их в том, что правительство не будет следовать так называемой политике «Манкан кокан» — обмена Маньчжурии на Корею. Несмотря на возражения Онозуки, Томизу заявил, что с тех пор, как война с Россией стала неизбежной, Япония должна уже сейчас объявить войну. Кацура возражал, что война — это дело солдат и что он никогда не ожидал услышать от профессора университета лекцию о войне. Кацура даже обвинил Томизу в том, что он занимается делом, не подобающим его профессии, и потребовал замолчать.
В тот же день профессора обратились к министру иностранных дел Комуре, но он не только уклонился от встречи, но и отказался наметить встречу на будущее, ссылаясь на груз государственных дел. Когда на следующий день профессора обратились к гэнро Ямагате, того не оказалось дома. Разочарованные бесполезностью своих действий, они решили составить письменный проект политического курса, чтобы представить его правительственным лидерам. Первоначальный план был подготовлен Такахаси, который собрал воедино те пункты, которые не вызывали разногласий в их группе. Исправленное заявление было представлено на рассмотрение 10 июня премьер-министру Кацуре, министру иностранных дел Комуре, министру военно-морского флота Ямамото и военному министру Тэраути, а также гэнро Ямагате и Мацукате, а 17 июня — Кодаме Гентаро, генерал-губернатору Тайваня. Резюме их предложения из 3000 слов было таково:
«В прошлом японское правительство часто следовало политике бездействия и небрежности и искало возможности уклониться от действий. Например, неспособность правительства получить обещание о неотчуждении Китая, когда Япония возвращала Ляодунский полуостров, привела к маньчжурской проблеме. Когда незначительные силы Германии завладели Кьяочоу, решительный протест Японии должен был остановить их продвижение и уничтожить предлог, по которому Россия требовала аренды Порт-Артура и Дайрена. Кроме того, после боксерского восстания, когда было принято решение о выводе иностранных войск из Северного Китая, Япония могла воспользоваться возможностью уговорить державы на подобное решение и о выводе войск из Маньчжурии, тогда сегодняшняя проблема не возникла бы. Стоит японскому правительству продолжать политику пренебрежения и упустить возможность, Япония, Китай и Корея уже не смогут поднять головы, и империя упокоится навечно. Русская экспансия в Восточной Азии продолжается без помех. Чем дольше ситуация развивается без контроля, тем сложнее ее будет контролировать в дальнейшем. Сейчас по военной мощи Япония немного превосходит Россию, но это превосходство не продлится дольше года. Если Россия завладеет Маньчжурией, как удержать ее от Кореи? Если она завладеет Кореей, какова будет ее следующая цель? В общем, пока не решен маньчжурский вопрос, не будет решен корейский. А пока не решена проблема Кореи, не решена проблема Японии. Пришло время. Некоторые требуют, чтобы в решении международных дел соблюдалась крайняя осмотрительность и чтобы Япония заранее точно определила свое отношение к каждой из великих держав. Это правда. Но отношения самих держав более или менее известны. Не может быть ничего печальнее, чем если Япония не использует этот шанс, какой случается раз в тысячу лет. Политика обмена Маньчжурии на Корею была абсолютно неразумной и неприемлемой. Японское правительство должно приложить все усилия для прочного решения маньчжурского вопроса и установления стабильного мира на Дальнем Востоке».