Чтение онлайн

«Клянусь быть твоими очами, глядящими на мир, твоим голосом, звучащим в мире, твоими руками, меняющими мир, твоим бьющимся сердцем и связующей нитью». Так Рани обещал над самодельным алтарем с давленным жуком и разорванной напополам соломенной лошадкой. Можно ли клятвы обратить вспять? Можно ли сделать так, чтобы всего этого не стало?

Только что он видел людей, которые сражались, даже зная, что обречены. А где он, Рани, потерял свои надежду и решимость? Были ли они когда-нибудь вообще?

Кокон скользил по улицам и проулкам. Рани чувствовал, как стремительно приближается храм пророков. Бывший храм. С изувеченным алтарным камнем, с кровью, залившей мозаичный пол. Туда, где скоро все повторится.

Нет! Только не снова! Рани крепко зажмурился.

Решение пришло мгновенно, как вспышка под закрытыми веками. Представить, как тяжелеют лапы, как расслабляются мышцы. Бросить это чувство всем баргестам — отдыхать. Замедлиться. Не шевелиться. И быстро-быстро, пока мысль расходится кольцом, как волна от упавшего в лужу камешка, зашептать. Пока не успел передумать. Пока Тьма не заметила и не отняла голос.

— Отрекаюсь от тебя.

Первые три слова дались легко, как будто сами легли на язык.

— Я больше не буду твоими очами.

Свет в глазах померк, горло сжалось, язык и губы онемели.

— Не буду твоими руками и сердцем.

Пальцы заледенели, под ребрами сдавило и ожгло. Рани согнулся в приступе судороги.

— Отрекаюсь навсегда. Прочь, откуда пришел!

Рани хрипел, пропихивая в непослушное горло воздух. Перед глазами плыли круги. Он изо всех сил рванулся, продавливая оболочку кокона, и тот поддался.

Так…просто?

И мир Рани разлетелся вдребезги.

Юржину стоило бояться — любой испугался бы на его месте. Непроглядная темень сжималась. Черные твари, такие же, от которых он только что сбежал, окружали их с Игнасием со всех сторон. Скалились, припадая на передние лапы. Юржин знал, что могут сделать с человеком их когти и игольчатые клыки. Но страх отступил, сменившись дрожью азарта.

А ведь еще какую-то минуту назад он прятался за спиной Игнасия. Плетеный круг в руках молчал. Перья не качались, стеклянные бусины потеряли блеск и даже сияние обода угасло. Юржин пялился на него, чувствуя себя полным дураком. Как… как же это? Ведь у него раньше получалось. Что он для этого делал?

С треском посыпались искры. Запахло паленым. Игнасий впереди него охнул, отшвыривая от себя тварь, скособочился и шагнул назад, вынуждая Юржина тоже отступить.

Юржин встряхнул реликвию. Ну же! Почему она замолчала в тот момент, когда ее сила была так нужна? Неужели все закончится здесь и сейчас? Пожалуйста! На глазах выступили непрошеные слезы. Юржин сердито тряхнул головой, капля сорвалась с ресниц и упала на святыню ветра.

Плетеный круг ожил. Похолодил ладони, овеял запястья тонкими воздушными струйками. Юржин, не веря себе, поднял его вверх — и порыв ветра, зародившийся в середине круга, вырвался на свободу. Плети воздуха подхватывали искры и разбрасывали дальше и шире. Волосы Юржина встали дыбом. Он чувствовал кожей каждый ветряной поток, будто сам нес огоньки в ладонях, впечатывая в дымные шкуры. Так! Еще! Вот вам!

Неужели эти существа только что его так пугали? Юржин послушным вихрем закружил пучок искр, а затем растянул его, как покрывало, и набросил на морду и плечи твари. Огоньки просочились сквозь шкуру, дымная плоть твари расползалась на глазах. Под ней не было ни черепа, ни сухожилий — ничего. Пыль. Труха.

Голова истлела. Тварь упала пустой оболочкой, как сброшенная одежда.

Юржин рассмеялся. Ветер подхватил его смех новым порывом и усилился, раздувая искры. И вот уже еще одна тварь, беззвучно скуля, каталась по мостовой, оставляя на камнях клочья тьмы. Тени от искр метались и ликовали.

Внезапно Игнасий рядом с Юржином запнулся на полушаге, замер — и вдруг упал на одно колено. В эту же секунду твари прыгнули.

Клыки одной скрежетнули по дереву шкатулки. Пасть другой сомкнулась на кисти, прикрывающей лицо. Игнасий закричал. Юржин крутанулся на пятках, наотмашь хлестнул ветряной плетью. Шкатулка распахнулась. Скупо плюнула искрами прямо в черное нёбо. Тварь завизжала. Кажется, Юржин впервые слышал от этого существа хоть какой-то звук. Хребет второй твари рассекло ветром. Она впустую скребла когтями по земле, пытаясь встать. Края раны быстро затягивались.

Игнасий неловко поднялся на ноги. Он помогал себе здоровой рукой, зажав шкатулку между грудью и предплечьем. Раздробленная кисть походила на кусок мяса. Юржин отвел глаза.

Безголовая тварь, распластавшаяся на земле, уже отращивала новую башку и пару лап, чуть позади передних. Полусгоревшие культи быстро втягивались в тело. Она скоро встанет. И если все четыре прыгнут разом, им вдвоем ни за что не выстоять. Тем более, что они и так почти… Юржин покосился на Игнасия и взмахнул плетеным кругом, выдувая из головы ненужную мысль. Пусть пытаются! Он встретит их, чем сможет!

Твари вновь закружили, сужая кольцо. Бывшая безголовая тоже влилась в смертельный танец. Она казалась мельче и худее остальных, сквозь истончившуюся шкуру на боках проступали ребра. Будь у Юржина достаточно времени и огня, он бы… Нет, эта мысль тоже некстати. Он, как всегда, размечтается, отвлечется и пропустит момент. Юржин тряхнул реликвией, и ветер отозвался, закручиваясь пыльным вихрем.

Игнасий рядом хрипло и шумно дышал сквозь сжатые зубы. Он отчего-то медлил. Искры не появлялись. Неужели шкатулка обмелела? Или — Юржин внезапно задохнулся от дурного предчувствия — или он просто больше не может сражаться? Вот сейчас он упадет, и Юржин останется совсем один в темноте, полной хищных тварей. Он слишком хорошо понимал, что тогда случится.

Затрещали, разбрызгиваясь, искры. Вихрь торопливо подхватил их, закружил. Огоньки неслись по кругу, не спеша оседать. Твари тоже не нападали. Пялились из темноты безглазыми мордами, тяжело дышали, вывалив длинные языки. Неужели они тоже могут уставать?

Внезапно одна из них легла, устроив голову между вытянутыми вперед лапами, совсем как обычный пес. Вторая умостилась рядом. Третья и четвертая сели там, где стояли. Их силуэты отчетливо выделялись в сумраке.

— Что… что это они?

Юржин растерянно отпустил ветер, и искры, лишенные поддержки, посыпались вниз, угасая на лету. Твари не шевельнулись.

— Не знаю, — качнул головой Игнасий, — возможно, что-то случилось с жрецом.

— А если это ловушка?

— Так или иначе — все одно, — Игнасий скривился и кивнул на вход, — нам туда. Может, успеем, пока они… такие.

Он заковылял к дверям нетвердо, пошатываясь, припадая на правую ногу. Юржин секунду смотрел ему в спину, а потом догнал и подставил плечо.